Комментарии к статье Е. Невской «Трансгенные продукты» (Планета, 2007, №3 и №5) и опытам И.В. Ермаковой

(комментарии к опытам И.В. Ермаковой)

К сожалению журнал Планета пока не предоставляет электронные версии этих материалов

 

 

 

«Вот тогда-то, в конце 80-х, чья-то светлая голова в руководстве малоприметной американской фирмы «Монсанто» и решила привлечь к делу биоинженеров» (Е.Невская, далее: Е.Н.).

Эта «малоприметная» фирма сумела вложить сотни миллионов долларов в генно-инженерные исследования. На самом деле это был и есть в настоящее время один из крупнейших в мире производителей химических средств защиты растений, который мог себе это позволить.

«Генетические опыты прошли более чем успешно, уже в 1994 году на полках американских и европейских магазинов появились баночки с красивыми ровненькими помидорчиками. «Помидорчики» получились почти идеальными – они были абсолютно устойчивы к вредителям, паразитам и всяческим болезням, имели приятный вкус и замечательный товарный вид» (Е.Н.).

В 1994 году генно-инженерный томат «FLAVR SAVR» был официально допущен к использованию в качестве продукта питания в США. «Баночек» с помидорчиками в США, и тем более в Европе, не было в 1994, нет их и сейчас. Ни в одной европейской стране, как и в Европейском Союзе в целом генно-инженерные томаты не выращиваются, а также они не допущены на рынок в виде продуктов для потребления в пищу человеком. Особенностью названного сорта и других генно-инженерных томатов является то, что они могут долго храниться в свежем виде, сохраняя товарный вид. Так что об идеальных генно-инженерных томатах, «абсолютно устойчивых к вредителям, паразитам и всяческим болезням, имеющих приятный вкус» пока речь не идет: в списке сортов, официально допущенных к использованию в практических целях таковых пока нет (www.agbios.com).

«Вот только НАТУРАЛЬНОЙ сои на планете становится все меньше и меньше. Ее хилые стручки не в состоянии конкурировать со своими трансгенными собратьями. TРАНСГЕННАЯ соя и больше, и мясистее, и на вид приятнее, и в производстве дешевле» (Е.Н.)

К сведению автора, трансгенная соя – вполне натуральный продукт. Ее выращивают на тех же полях, что и сорта сои традиционной селекции и плоды у той и другой сои – бобы (одногнезный плод из одного плодолистика, содержащий много семян, прикрепленных к околоплоднику, характерный для семейства бобовых)), а не стручки (двугнездный плод, из двух плодолистиков, в котором семена прикреплены к перегородке, характерный для семейства крестоцветных (капустных). Выглядит трансгенная соя точно так же, как и соя сортов традиционной селекции: по внешнему виду они неразличимы. Единственное отличие генно-инженерной сои, получившей наибольшее распространение, заключается в том, что, по сравнению с исходным сортом, к 25-30 тыс. существующих ее генов добавлен один бактериальный ген, кодирующий фермент EPSPS, который есть у самой сои и который является мишенью гербицида глифосата. Но бактериальный фермент немного изменен: на него этот гербицид не действует. В результате трансгенная соя становится толерантной к глифосату, поскольку после обработки посевов сои гербицидом бактериальный фермент берет на себя функции соевого EPSPS, спасая ее от гибели. Толерантность к гербицидам является для сои очень важным признаком: конкурентоспособность ее по сравнению с сорняками очень низкая. Поэтому ее производство действительно намного дешевле, так как появилась возможность более эффективно защищать ее от сорняков.

«Пару лет назад разразился неприятный скандал – одна японская фармацевтическая фирма включила генно-модифицированные бактерии в пищевую добавку от депрессии. 37 потребителям этот эксперимент стоил жизни, а еще ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ из-за развившейся болезни крови навсегда стали инвалидами. Следствие велось странно, и, в конце концов официальная версия звучала примерно так – ученые ошиблись, составляя генный ряд. Однако некоторые специалисты вполголоса заговорили о другом – речь идет не о случайной ошибке, истинные причины надо искать глубже. Но полную правду узнать так и не удалось – дело засекретили и положили в архив. Впрочем, в Японии все эти событии мало кого смутили. Страна продолжает оправдывать звание «самой передовой в мире» (Е.Н.).

Речь идет о так называемом «триптофановом инциденте», любимом аргументе противников генетической инженерии, последствия которого обсуждались и, как видим, продолжают обсуждаться отнюдь не в полголоса. Однако в ту версию, что представлена в многочисленной прессе на эту тему, добавлено масса «новых красок и оттенков», делающих честь фантазии автора, но весьма далеких от реального положения дел. «Триптофановый инцидент» имел место не пару лет назад и не в Японии, а в 1989 году в США. В начале восьмидесятых у американцев был очень популярным препарат L-триптофан, в том числе, производства японской фирмы Showa Denko. Его принимали по 1-3 г в день при бессоннице, пременструальном синдроме и депрессии. Продавали L-триптофан в виде пилюль и капсул в магазинах здорового питания без рецепта как «натуральный» индуктор серотонина, то есть не как лекарство, а как пищевую добавку. Осенью 1989 г. произошло выше описанное событие: по официальным данным погибло 38 человек и около 1000 имело проблемы со здоровьем, большинство из которых после прекращения приема препарата поправилось. Расследование причин инцидента проходило отнюдь не странно, а в полном соответствии с весьма строгим американским законодательством. Никто результаты расследования не засекречивал, напротив, они получили широкую огласку (см., например, The Triptofan Incident. European Federation of Biotechnology. Fact Sheet 1. July 2000: http://efbweb.org/ppb). Расследование показало следующее. L-триптофан - это биотехнологический продукт, т.е. произведенный в специальных ферментерах при культивировании микроорганизма Bacillus amiloliquefaciens. Это высокоочищенный продукт: он не содержит никаких «генно-модифицированных бактерий», как утверждает автор статьи. При производстве препарата, применение которого имело такие трагические последствия, был использован штамм V, при разработке которого действительно применяли методы генетической инженерии, имеющие целью повышение «производительности» бактерий. Однако полученный штамм вырабатывал именно L-триптофан, а не что-либо другое: ни один атом в молекуле этой аминокислоты не изменил свое положение! (иначе это было бы уже другое вещество и другой препарат). Предыдущие, III и IV, штаммы также были генно-инженерными, однако токсичности препарата, произведенного с их помощью, отмечено не было. Но было установлено, что в случае со штаммом V была несколько упрощена процедура очистки препарата: количество активированного угля в фильтрах уменьшили вдвое, а при производстве некоторых партий продукта при очистке была исключена процедура фильтрации с использованием мембран обратного осмоса. Хотя новый L-триптофан имел степень очистки более 99%, он был менее чистым, чем предыдущие. Стало очевидным, что злополучный препарат содержал какие-то токсичные посторонние примеси (контаминанты), которые, собственно и явились причиной трагедии. Некоторые из них, например, 1,1’-этилиденебис (триптофан) (cокращенно EBT), были выделены и изучены. Присутствие ЕВТ было зафиксировано в L-триптофане в течение нескольких лет, предшествующих инциденту, однако именно в начале 1989 г. отмечено резкое увеличение его концентрации в препарате.

Таким образом, результаты расследования триптофанового инцидента 1989 г. определенно показывают, что его причины связаны с технологией производства препарата, но никак не с использованием генно-инженерных организмов. Аналогичная история могла произойти и с промышленными микроорганизмами, созданными с помощью традиционных методов селекции. К слову, Япония не относится к наиболее «передовым» странам по производству генно-инженерных продуктов. По крайней мере, до 2007 года там не выращивали сорта генно-инженерных культур в коммерческих целях (см. C.James. ISAA.2006).

«К сожалению, список печальных примеров постоянно пополняется. Возможно, кто-то помнит нашумевшую в СМИ историю о лососе, которому шотландские биоинженеры привили ген гормона роста. Рыбка действительно, подросла раза в два. Правда при этом одновременно… позеленела!» (Е.Н.)

Чем же печальна эта история? Что рыба достигала стандартных потребительских размеров в три раза быстрее и в результате работы канадских исследователей, например, могла выращиваться в северных водах Канады в течение одного года, не требуя решения проблемы ее зимовки (Fletcher et al., 2001)? По-видимому, печально то, что рыба «позеленела». Действительно генетики в последнее время часто используют в исследовательских целях так называемый репортерный ген GFP (green fluorescence prоtein) для обнаружения клеток, тканей, особей, которые содержат этот ген после трансгеноза (они светятся зеленым в ультрафиолетовом свете) и который никаких отрицательных последствий для них не несет. Этот эффект весьма впечатляет непосвященных зрителей. Однако ни в одном коммерческом сорте растений, официально допущенных для использования в коммерческих целях этот ген не был использован. Что касается животных, то ни одна порода генно-инженерных рыб (как с GFP, так и без него) для этих целей в мире пока не используется.

«На всю Европу прогремел случай, когда гены бразильского ореха были скрещены с генами соевых бобов. Думали получить нечто суперпитательное, а получили… супераллерген! Многие из пострадавших от него твердо знали, что у них аллергия на бразильский орех (а потому никогда его не покупали и не ели). Но им и в голову не приходило, что бразильский орех может оказаться в сое! Этикетка товара на этот счет застенчиво молчала» (Е.Н.).

Действительно, генно-инженерный сорт сои, содержащий и продуцирующий серосодержащий белок бразильского ореха был создан. В результате существенно повышалось качество приготовленных из него кормов. Изначально этот генно-инженерный сорт предназначался исключительно для кормовых целей. Однако, когда в ходе обязательных исследований на биобезопасность выяснилось, что генно-инженерный белок обладает высоким аллергенным потенциалом, компанией-разработчиком (Pioneer Hi-bred Int.) было принято решение остановить испытания. Случись подобная история с сортом, полученным с помощью традиционной селекции, этого бы явно не произошло. Просто при маркировке такого сорта в соответствии с существующим законодательством было бы указано, что он содержит компоненты бразильского ореха, вызывающие аллергию у некоторых людей и что он предназначен только для кормовых целей. Ведь никому не придет в голову запретить, например, потребление любимого лакомства американцев и европейцев – жареного арахиса - на том основании, что арахис по своему аллергенному потенциалу продукт номер один в мире. Важно отметить, что этот генно-инженерный сорт сои так и не вышел за рамки лаборатории и никогда не был официально допущен к использованию в коммерческих целях (см. www.agbios.com). Так что никто от этого сорта не пострадал и никакой этикетки, которая «застенчиво молчала» не было.

«В Беларуси законодательство жестко пресекает распространение генно-инженерных продуктов. Такие товары обязательно должны быть помечены, даже если доля ГМО в них меньше процента» (Е.Н.).

Автор статьи смешивает понятия безопасности и информирования населения. В Беларуси законодательство не запрещает производство, оборот и использование генно-инженерных продуктов, поскольку все новые сорта генно-инженерных растений, породы генно-инженерных животных, штаммы непатогенных генно-инженерных организмов проходят многолетнюю всестороннюю оценку безопасности для здоровья человека в соответствии с законодательством страны происхождения. Тот факт, что они официально зарегистрированы на государственном уровне (допущены к использованию для производства сельскохозяйственной или иной продукции) означает, что были представлены убедительные доказательства их безопасности для здоровья человека и окружающей среды. Законодательство Республики Беларусь предъявляет весьма жесткие требования к безопасности любых продуктов питания, вне зависимости от способа их производства. Эти требования распространяются и на генно-инженерные продукты. Следовательно, вопрос о безопасности генно-инженерных продуктов, которые могут оказаться на прилавках наших магазинов (как показывают результаты исследований, их там в настоящее время практически нет), не стоит. Их безопасность гарантирована государством.

Тем не менее, в соответствии с Законом «О качестве и безопасности продовольственного сырья и пищевых продуктов для жизни и здоровья человека» (НРПА. 2003, №79, 2/966) и Законом «О защите прав потребителей» (НРПА. 2003, № 8, 2/932) потребитель имеет право на получение информации о продуктах питания, реализуемых на территории Республики Беларусь, в том числе информации о том, что продукт является генетически модифицированным или содержит генетически модифицированные компоненты (составляющие), если такой факт имеет место. В целях реализации данного требования законодательства принято постановление Совета Министров Республики Беларусь от 28 апреля 2005 г. № 434 «О некоторых вопросах информирования потребителей о продовольственном сырье и пищевых продуктах», которым, в частности, предусмотрено создание и аккредитация в Госстандарте лабораторий на проведение испытаний продовольственного сырья и пищевых продуктов для определения наличия генетически модифицированных составляющих, а также утвержден перечень сырья и продуктов, подлежащих контролю за наличием генетически модифицированных составляющих. В этот перечень вошли продукты и сырье, которые с наибольшей вероятностью могут появиться на рынке Беларуси, а именно продукты и сырье, произведенные из сои и кукурузы. В своей деятельности аккредитованные лаборатории для выявления генетически модифицированных составляющих используют методики, утвержденные Госстандартом. Это, прежде всего, СТБ ГОСТ Р 52173-2005 «Сырье и продукты пищевые. Метод идентификации генетически модифицированных источников (ГМИ) растительного происхождения», применение которого обеспечивает высокое качество анализов при сравнительно невысокой их стоимости. В настоящее время в республике аккредитовано и функционирует 12 лабораторий по детекции генетически-модифицированных составляющих. Все аккредитованные лаборатории достаточно хорошо оборудованы и, в целом, обеспечивают выполнение возложенных на них задач.

«Впрочем, астма и аллергия – еще не самое страшное. В конце 90-х, в Шотландии ученый с мировым именем Арпад Пустай провел серию экспериментов для выяснения, как генно-инженерный картофель влияет на организм крыс. Результаты оказались весьма печальны – у животных, питавшимся модифицированным картофелем, начался процесс дегенерации внутренних органов, а в некоторых случаях имело место предраковое состояние» (Е.Н.).

Специалист в области биохимии белков Арпад Пустай стал всемирно известен после телеинтервью в августе 1998 г., в котором он обнародовал результаты своих исследований по влиянию диеты, включающей генно-инженерный картофель, на рост и иммунную систему лабораторных крыс. По его словам, рост замедлялся, а иммунитет ослабевал. Через несколько дней после интервью последовало официальное опровержение руководства института, где работал Пустай, в котором говорилось, что выводы автора не являются научно обоснованными. Настоящий шквал критики в научных кругах вызвала и единственная публикация разрекламированных результатов Пустая в журнале The Lancet (октябрь 1999г). Один из официальных рецензентов этой статьи J.Picket без обиняков заявил, что если бы один из его студентов пришел с такой работой на экзамен, то получил бы за нее неудовлетворительную оценку. Но среди оппонентов генетической инженерии А.Пустай стал национальным героем («ученым с мировым именем»).

Что сразу обращает внимание, так это то, что в нашумевшей статье не упоминается ни замедленный рост, ни пониженный иммунитет крыс, и уж тем более «предраковое состояние» (что это такое?), как об этом сообщается в статье в Планете. Речь идет о патологических изменениях (уплотнение стенок тонкого кишечника) у крыс, которым в течение 10 дней скармливали исключительно генно-инженерный картофель, содержащий ген GNA, натурального инсектицида, обнаруженного у подснежников. В контрольной группе крыс, которой скармливали обычный, нетрансгенной картофель, а также в группе, где к нетрансгенному картофелю добавляли GNA в концентрациях, сопоставимых с трансгенным, таких изменений не наблюдалось. Делается вывод, что именно генетическая модификация, а не само это вещество, является причиной патологии.

GNA, как и другие лектины, рассматривается в качестве перспективного экологически чистого препарата для контроля вредных насекомых. Однако работы по введению гена, кодирующего GNA, в растения пока далеки от завершения. Не зарегистрировано ни одного коммерческого сорта с этой системой защиты растений от вредителей (см. www.agbios.com). Очевидно, что в работе использовался один из случайно выбранных трансформантов, который не проходил какого-либо тестирования по показателям безопасности. Тот факт, что встраивание чужеродных генов, может, в принципе, влиять на активность других генов, в том числе и кодирующих образование токсичных веществ, не является новым для науки. Риск проявления этого эффекта генно-инженерной модификации обязательно рассматривается и учитывается в ходе обязательной процедуры оценки биобезопасности любого трансгенного сорта. Можно предположить, что именно такой генотип попал в распоряжение А.Пустая. Вероятнее всего, у него был повышен уровень гликоалкалоидов, которые и вызвали патологические изменения кишечника у крыс. Появление таких генотипов - весьма распространенное явление и в традиционной селекции картофеля. Селекционеры спокойно их выбраковывают по результатам оценки вкусовых качеств (они явно горчат), либо по данным биохимического анализа (установлены предельно допустимые нормы содержания гликоалкалоидов в клубнях). А. Пустай даже не стал себя утруждать такими анализами, а сразу сделал вывод об опасности генетической инженерии для здоровья человека как таковой.

«Есть и другая опасность. Большинство генно-модифицированных растений становится ядовитыми не только для вредителей, но и для всех остальных насекомых» (Е.Н.).

На самом деле именно для генно-инженерных растений с инсектицидными свойствами, в отличие от широко применяемых химических инсектицидов, характерна высокая избирательность. Среди биопестицидов широко используется так называемый Bt-токсин (синонимы: Bt-протеин, кристаллический протеин, дельта-эндотоксин), который получают на микробиологических предприятиях путем культивирования почвенных бактерий — Bacillus thuringiensis. Данные бациллы были описаны в начале прошлого века, в тридцатые годы было установлено, что они способны вырабатывать токсичные для насекомых продукты, обладающие, что очень важно, высокой избирательностью действия. Это означает, что Bt-протеин, выделенный от одного определенного штамма бациллы, способен убивать определенный вид насекомых, например жуков, и не действует на других насекомых, например бабочек, пчел и т.д. Избирательность обусловлена специфическим механизмом токсичности Bt-протеина. Попадая в пищеварительный тракт чувствительного к нему насекомого, Bt-протеин претерпевает изменения: под действием определенного протеолитического фермента в щелочной среде (рН 7,5—8,0) от исходной молекулы протеина отделяется небольшая часть (приблизительно равная одной трети молекулы), представляющая собой активную форму этого белка. Только она способна прикрепляться к специфическим рецепторам в средней части пищеварительного тракта насекомого и вызывать лизис (растворение) клеток, который приводит к образованию пор. Насекомое перестает питаться, происходит обезвоживание организма, и, в конце концов, наступает смерть. У нечувствительных к конкретным препаратам Bt-протеина насекомых описанные процессы не происходят, и Bt-протеин у них просто переваривается.

Естественно, Bt-протеин не представляет угрозы для теплокровных животных и человека, поскольку пищеварительный тракт у них, в отличие от насекомых, на значительном протяжении имеет кислую среду и у них другие протеолитические ферменты. Bt-протеин — весьма нестойкий белок, который легко денатурирует при нагревании, в кислой среде желудка, быстро переваривается желудочным соком. За почти сорокалетнюю историю использования препаратов на основе Bt-протеина не отмечено ни одного случая аллергий или его токсичности для людей, в том числе сотрудников предприятий, на которых его производят.

Начиная с 1960-х годов биопрепараты на основе Bt-протеина весьма широко используются в сельском и лесном хозяйстве для борьбы с насекомыми-вредителями. Их можно купить в хозяйственном магазине для применения на дачном участке (Битоксибациллин, Лепидоцид, Колептерин, Дендролин, Бацитурин и другие). К несомненным достоинствам этих препаратов следует отнести, прежде всего, полную безопасность для здоровья человека (не токсичны, не вызывают аллергии), а также для окружающей среды (высокая избирательность действия, они легко смываются с листьев, быстро разрушаются под действием ультрафиолетовых лучей, не способны накапливаться в растении и почве). В то же время достоинства препарата, обеспечивающие безопасность окружающей среды, являются его существенным недостатком с точки зрения эффективности: препарат способен защитить растение только на очень короткое время.

Решение этой проблемы стало возможным благодаря использованию генетической инженерии. Бактериальный ген, ответственный за выработку Bt-протеина, был выделен из ДНК бактерий, клонирован, в некоторых случаях существенно модифицирован, вплоть до искусственного синтеза отдельных его активных фрагментов, соединен с необходимыми регуляторными элементами и встроен в различные виды сельскохозяйственных растений.

Особенно высокая эффективность трансгенного Bt-протеина отмечена на кукурузе и хлопчатнике. Дело в том, что вредители этих культур - личинки мотыльков европейского точильщика кукурузы, хлопкового коробочного и розового коробочного червеца — находятся на поверхности растения в течение очень короткого времени. Затем они внедряются в ткани растения и прогрызают там ходы, нанося, таким образом, существенный урон здоровью растений и урожаю. Более того, повреждение растений вредителями открывает ворота для грибной инфекции. Результатом чего является повышенный уровень микотоксинов в продукции. К слову, повышенный по сравнению с допустимым уровень микотоксинов был отмечен у продукции из кукурузы «органического земледелия», то есть системы земледелия без использования химических пестицидов и генно-инженерных культур. Поскольку у генно-инженерных сортов Bt-протеин образуется во всех зеленых тканях растения и присутствует там постоянно, то это позволяет растению защищать себя от вредителей на протяжении всего периода вегетации. При этом генно-инженерный Bt-протеин высокоэффективен в исключительно низких концентрациях. Так, во всей зеленой массе кукурузы в период цветения на площади в 1 гектар содержится всего 8—16 граммов Bt-протеина. В конце сезона эта цифра имеет еще меньшее значение — 0,8 грамма. В зрелом зерне и в силосной массе Bt-протеин отсутствует вообще: его невозможно обнаружить даже с помощью самых чувствительных аналитических методов.

Говоря о генетически модифицированных сортах, устойчивых к насекомым-вредителям, следует отметить одну важную деталь. Все они являются более совершенными продуктами генетической инженерии по сравнению с первыми толерантными к гербицидам формами. При их создании, в частности, использованы более точные механизмы регулирования активности трансгенов. Так, в Bt-кукурузе использован промотор (регуляторный элемент) одного из генов самой же кукурузы, который обеспечивает активность Bt-генов исключительно в зеленых тканях растения (листьях, стебле). Именно благодаря этому нет Bt-протеина в зрелом зерне и силосе. Для создания Bt-картофеля использован другой регуляторный элемент - фоточувствительный промотор любимого генетиками модельного растения Arabidopsis thaliana (мелкий сорняк из семейства Крестоцветных). Благодаря этому в клубнях (в темноте) Bt-протеина образуется в 100 раз меньше, чем в листьях (на свету). Если быть точным, речь идет о 0,09—0,053 микрограмма Bt-протеина на 1 грамм сырого веса клубней. Таким образом, чтобы потребить суточную дозу Bt-протеина, которую скармливали мышам в остром эксперименте при оценке его безопасности (без каких-либо отрицательных последствий для их здоровья), человеку весом 70 килограммов необходимо съесть за сутки как минимум 700 тонн клубней!

К слову, еще раз о натуральности генно-инженерных продуктов. Приведенные данные свидетельствуют, что ни генно-инженерный картофель, ни трансгенная кукуруза не содержат в своем урожае продукта привнесенного им бактериального гена. То есть, они полностью идентичны по своим потребительским свойствам сортам, полученным методами традиционной селекции.

«Никто не даст гарантии, что при перекрестном опылении свойства генно-инженерных растений не перейдут к… сорнякам (и тем самым, сделают их абсолютно устойчивыми к насекомым и пестицидам). Как после этого бороться с сорняками, абсолютно неясно» (Е.Н.).

На самом деле вероятность переноса трансгенов от культурных растений к диким сородичам (в том числе сорнякам) не так уж и велика: в природе существуют жесткие межвидовые репродуктивные барьеры. Тем не менее, в ходе обязательной оценки новых генно-инженерных сортов на предмет их биобезопасности такая возможность обязательно рассматривается, анализируется. И если будет установлено, что вероятность переноса трансгенов диким видам достаточно высока, то такой сорт не только не будет зарегистрирован, скорее всего, он будет «забракован» намного раньше: еще на этапе высвобождения его в окружающую среду для проведения испытаний. Специалистов, правда, больше беспокоит перенос сорнякам таких признаков, как повышенная устойчивость к неблагоприятным факторам среды (жаре, холоду, засухе и т.д.), а не устойчивость к «насекомым и пестицидам». Насекомые-вредители почему-то предпочитают культурные растения, а не сорняки, а приобретенная сорняками устойчивость к пестицидам не дает им каких-либо селективных преимуществ в окружающей среде. Проблема же борьбы с ними в культурном севообороте не замыкается на применении какого-либо одного гербицида. Практика показывает, что появление устойчивых форм раньше или позже происходит и без переноса трансгенов. В связи с этим в сельскохозяйственной практике разработаны специальные стратегии, направленные на то, чтобы появление устойчивых к гербицидам сорняков происходило не слишком быстро.

«В 2005 году в Германии разразился скандал. В руки вездесущих «гринписовцев» попали весьма любопытные итоги исследований генно-инженерной кукурузы, тайно проведенные самим производителем (компанией «Monsanto»). Забавно, что компания отнюдь не горела желанием поделиться с широкой общественностью своими данными… В конце концов, в дело вмешался суд и, чтобы предотвратить кривотолки, обязал компанию официально опубликовать результаты исследований. Выяснилось, что у крыс, которые питались генно-инженерной кукурузой, изменился состав крови и размер внутренних органов. Более того, у животных обнаружили поражения прямой кишки, печени, желудка и почек» (Е.Н.).

К сожалению, трудно понять, о чем конкретно идет речь в этом примере. Понятно, что автор настойчиво проводит через всю статью главную мысль: генетическая инженерия и все, что с помощью ее получено, опасно для здоровья человека и окружающей среды. Однако в науке, в частности, в области биобезопасности, принято вести речь о конкретных генно-инженерных генотипах (событиях), а не о генетически модифицированных организмах вообще. На законодательном уровне во многих странах, в том числе в Беларуси, закреплены жесткие процедуры, предусматривающие многолетнюю всестороннюю оценку риска возможных вредных воздействий конкретных генотипов генно-инженерных организмов на здоровье человека и окружающую среду. Как показывает практика, вероятность большинства рассматриваемых рисков крайне низкая. Тем не менее, в биобезопасности применяется принцип принятия мер предосторожности, согласно которому любой вновь созданный ГМО, если он на что-то претендует (стать новым сортом), обязательно должен пройти все предусмотренные этапы оценки биобезопасности. Если генно-инженерный сорт официально допущен к использованию (зарегистрирован), то это означает, что представлены убедительные доказательства его безопасности для здоровья человека и окружающей среды. В примерах с геном бразильского ореха и в опытах А.Пустаи речь шла о генно-инженерных генотипах, которые никогда не вышли за пределы лаборатории.

Можно предположить, что в выше описанном примере речь, однако, шла о сорте кукурузы, точнее, генно-инженерной линии (событии) фирмы Монсанто MON863, устойчивой к корневому червецу, который был официально допущен к использованию в Европейском Союзе. Правда суть скандала заключалась в том, что одной из исследовательских групп (Seralini et al., 2007) пришла мысль пересчитать официально опубликованные данные Монсанто, касающиеся эксперимента по скармливанию экспериментальным животным этой кукурузы, используя оригинальные статистические подходы, разработанные авторами. В результате они показали наличие статистически значимых различий по ряду показателей между опытной и контрольной группами животных (никакие страшные симптомы, перечисленные выше в этой статье не фигурируют). Это дало им основание поставить под сомнение правомерность допуска к использованию в хозяйственных целях MON863. Для рассмотрения этого инцидента в Европейской комиссии по вопросам пищевой безопасности (EFSA) была создана специальная комиссия, к работе которой были привлечены ведущие эксперты в области пищевой безопасности, а также в области биологической статистики. Кроме того, от стран Европейского Союза были затребованы все существующие по этому поводу материалы (исследования, аналитические доклады и т.д.), которые были рассмотрены и обобщены. На заседание комиссии были приглашены и авторы нашумевшей статьи. Результаты работы комиссии показали следующее (efsa.europa.eu):

Статистический анализ, произведенный авторами не принял во внимание ряд положений. Посылки, положенные в основу предложенной методологии статистических расчетов привели к неверным результатам.

EFSA считает, что в статье не представлены удовлетворительные с научной точки зрения доказательства, которые бы ставили под сомнение безопасность кукурузы MON863.

Учитывая вышесказанное, EFSA не считает целесообразным пересматривать ранее принятые решения относительно безопасности кукурузы MON863 в контексте предложенных направлений ее использования, поскольку ранее были проведены многолетние всесторонние исследования безопасности этой кукурузы различными независимыми органами в области биобезопасности, которые не выявили каких-либо рисков MON863 для здоровья человека и животных или для окружающей среды.(А.Е.).

«Часть экспертов ВОЗ опасается, что встроенные гены перейдут от растений к бактериям. Иными словами, ген вместе с пищей спокойно проникнет в микрофлору кишечника. А дальше могут произойти совершенно катастрофические вещи. Дело в том, что при генной модификации в растения или животные сплошь и рядом переносят гены устойчивости клеток к антибиотикам… А теперь представьте, что произойдет, если эти гены (через микрофлору кишечника) «приживутся» у человека – самая обычная инфекция спокойно уложит его в гроб …»(Е.Н.)

При оценке рисков, связанных с ГМО, рассматривают возможность переноса селективных генов устойчивости к антибиотикам к патогенным микроорганизмам пищеварительного тракта человека. Однако следует иметь в виду, что в качестве селективных генов обычно используют гены устойчивости к антибиотикам (канамицину, ампициллину, стрептомицину), которые уже утратили свое значение как антимикробные препараты из-за широко распространенной устойчивости к ним микроорганизмов. Например, одним из таких антибиотиков является канамицин, выделенный в Японии еще в 1957 году. Для лечения людей его не используют уже лет тридцать, так как у бактерий обнаружено 18 различных генов, кодирующих ферменты, его дезактивирующие. Для генетической инженерии растений используют один из таких генов NPT II, выделенный из кишечной палочки E.coli. Вероятность переноса селективных генов из ДНК продуктов питания, полученных из генетически модифицированных организмов, к микроорганизмам пищеварительного тракта крайне низкая (она оценивается как приблизительно 10-17). В случае же, если это событие все-таки произойдет, последствия будут также совершенно незначительными: к тысячам бактерий пищеварительного тракта, которые уже имеют ген NPT II или 17 аналогичных ему, добавится еще одна. Напомним, что этот ген взят от кишечной палочки E.coli, обычного организма пищеварительного тракта людей. Микроорганизмы могут намного проще «взять» ген устойчивости к таким антибиотикам у устойчивых микроорганизмов пищеварительного тракта, чем из полуразрушенной ДНК генетически модифицированной пищи. Заметим, что при исследовании свойств продукта гена NPT II — фермента неомицинфосфотрансферазы был проведен полный комплекс исследований, касающихся его потенциальной токсичности и аллергенности, которые показали его полную безопасность.

Хотя наличие в генно-инженерных конструкциях селективных генов антибиотикоустойчивости не является опасным для здоровья человека и окружающей среды, но, учитывая озабоченность, а часто и неприятие общественностью этого факта, ученые прилагают усилия по разработке альтернативных селективных систем. Так, все чаще в качестве селективных генов используют гены устойчивости к гербицидам, нетоксичным сахарам (типа ксилозы, маннозы, 2-деоксиглюкозы), гены индуцированной экспрессии фитогормонов и другие. Разработаны методы удаления селективных генов у полученных трансформантов. Во многих генно-инженерных сортах растений гены устойчивости к антибиотикам вообще отсутствуют, в том числе у сои, толерантной к гербициду глифосату, на которую приходится львиная доля посевных площадей, занятых в мире под ГМО.(А.Е.).

«Но самое главное возражение против генно-модифицированных продуктов состоит в следующем: никто не знает, к каким именно долговременным мутациям в организме человека они могут привести» (Е.Н.)

Мутация – это спонтанное или индуцированное изменение структуры гена. Мутации могут возникать в отдельных клетках. Для многоклеточных организмов они, как правило, не имеют каких-либо неблагоприятных последствий. Чтобы мутация проявилась на уровне целого организма, она должна иметь место в половой клетке (яйцеклетке или сперматозоиде), которая непосредственно участвует в процессе оплодотворения, в зарождении нового организма. Частота мутаций, в том числе в половых клетках, может резко возрастать под действием мутагенов. Выделяют физические мутагены (различные облучения, прежде всего, радиационное) и химические – определенные химические вещества, которые, как правило, могут входить в контакт с половыми клетками, накапливаться в организме, благодаря чему значительно увеличивается время и степень воздействия этих соединений на генетический материал клеток. Можно ли рассматривать в качестве мутагенов ГМО? Наиболее часто продуктами трансгенов коммерчески используемых ГМО являются определенные белки (ферменты). Белки по своей природе весьма нестойкие соединения, которые быстро разрушаются в ходе приготовления пищи и в процессе ее переваривания в желудочно-кишечном тракте. Науке неизвестно случаев, чтобы белки пищи накапливались в организме, демонстрировали хроническую токсичность, обладали мутагенным или канцерогенным эффектами. Если внимательно ознакомиться с характеристикой выращиваемых в настоящее время генно-инженерных сортов растений (см., например, Ермишин А.П. Генетически модифицированные организмы: мифы и реальность. Минск. 2004 г.), то несложно заметить, что среди продуктов привнесенных генов едва ли можно обнаружить такие, которые вызывали бы серьезные подозрения на предмет их потенциальной токсичности или аллергенности или, тем более, мутагенности или канцерогенности. В одних случаях речь идет о манипуляциях с собственными генами растения без привлечения чужеродной ДНК (томаты с удлиненным сроком созревания и хранения плодов, дыня с аналогичными свойствами, соя и рапс с улучшенным составом масла). В других случаях трансгены кодируют образование ферментов, которые являются аналогичными как у растений, так и микроорганизмов (генно-инженерные растения, устойчивые к гербициду глифосату). А для получения генетически модифицированных сортов, толерантных к гербицидам сульфонилмочевине, имидозолинону и некоторым другим, вообще были использованы в качестве трансгенов растительные гены фермента ацетолактатсинтетазы с «мутацией мишени» (от табака или арабидопсиса). При этом их безопасное потребление имеет длительную историю. То же можно сказать (в смысле истории) и о генно-инженерных сортах, устойчивых к вирусам. В клубнях любого обычного сорта картофеля всегда содержатся вирусные белки, причем в количестве, в сотни раз превышающем их содержание у генно-инженерных сортов. В зрелом зерне, силосе кукурузы, клубнях картофеля генетически модифицированных сортов, устойчивых к насекомым, не содержится продукт трансгена — Bt-протеина, который также имеет длительную историю безопасного применения. Этот перечень можно продолжить.

«Кстати, на просторы бывшего Союза первые генно-инженерные картофельные клубни попали как раз из Штатов. При продаже были продемонстрированы все необходимые сертификаты качества и безопасности. Еще бы, ведь их выдала… сертификационная комиссия, находившаяся в тесных связях с фирмой «Monsanto» (Е.Н.).

На просторах бывшего Союза американский генно-инженерный картофель никогда не продавался. С одной стороны, обычного картофеля (выведенного методами традиционной селекции) всегда производилось вполне достаточно для собственных нужд. С другой стороны, есть страны, расположенные намного ближе, откуда может быть завезен обычный, негенно-инженерный картофель. Наконец, в мире под трансгенным картофелем заняты мизерные площади, чтобы можно было говорить о том, чтобы его специально выращивать, чтобы потом продавать в Советском Союзе. Известен случай сотрудничества фирмы Монсанто с правительством Грузии, в рамках которого в ней проводили испытания нескольких генно-инженерных сортов картофеля, устойчивых к колорадскому жуку. Однако местные условия оказались для них не подходящими. К тому же всемирный шум по этому поводу поднял Гринпис. Таким образом, до коммерческого выращивания этого картофеля дело не дошло. Известны случаи сотрудничества с этой фирмой ученых Украины и России. Результатом сотрудничества стало создание нескольких генно-инженерных сортов картофеля, устойчивых к колорадскому жуку, приспособленных к условиям выращивания в этих странах. Однако на поля они до сих пор не вышли. На Украине со скандалом уничтожили 1200 т суперсуперэлиты трансгенного картофеля украинского сорта Луговской на основании того, что они были произведены с нарушением законодательства по биобезопасности, которого, по сути, там нет до сих пор. В России вопрос о регистрации и допуске к выращиванию трансгенного картофеля все еще находится на стадии рассмотрения соответствующих властных структур…

В приведенной выше цитате из журнала фигурирует (и появляется еще в этой публикации) мысль о тесных коррупционных связях фирмы Монсанто и ей подобных с соответствующими властными структурами США и других развитых стран, например, какой-то никому не известной сертификационной комиссией. Да будет известно корреспонденту, что чиновники в этих структурах получают очень приличную зарплату и очень дорожат своим местом. Поэтому они ни за какие деньги им рисковать не будут. Потому что если такие факты выйдут наружу, работы им в Америке по специальности не найти. К тому же, за такие дела светит очень приличный тюремный срок. Непонятно также, для чего надо рисковать своей репутацией и фирме Монсанто: ее продукция и так пользуется в мире большим спросом.

«Российские «зеленые» уже много лет пытаются бороться с использованием генно-инженерных продуктов в сельском хозяйстве. Увы, безуспешно» (Е.Н.).

в российском сельском хозяйстве генно-инженерные продукты не используются: до настоящего времени не выдано ни одного разрешения на производственное выращивание каких-либо генно-инженерных культур.

«Швейцария в 2005 году даже провела всенародный референдум, и по его итогам на пять лет заморозила всякие опыты в сельском хозяйстве» (Е.Н.)

В 2005 году швейцарские граждане проголосовали на референдуме за пятилетний мораторий на выращивание генно-инженерных культур, а не прекращение опытов в этой области. Запрет в большей степени связан с рисками для окружающей среды и сосуществованием нового (выращивание ГМ-культур) и традиционного земледелия, чем с гипотетическими рисками для здоровья человека. Рассмотренные выше страшилки они уже «проходили» в ходе референдума 1998 года (см. Биотехнология. Биобезопасность. Биоэтика. Мн. 2005. с.370.).

«В США уже несколько лет назад начались атаки на генно-модифицированные продукты. И кое-где они стали давать плоды. В 2004 году в калифорнийском графстве Мендосино… производить генно-инженерные продукты запретили … на референдуме» (Е.Н.)

Однако, с другой стороны, США в целом являются не только крупнейшим в мире производителем ГМ-продуктов, но и их потребителем. При этом законодательством даже не предусмотрена их маркировка. Причем попытки ее ввести в отдельных штатах были расценены как бессмысленная трата денег налогоплательщиков: на референдуме в штате Орегон в ноябре 2002 года 73% процента избирателей проголосовали против введения маркировки ГМ-продуктов.

«Наверняка, каждый видел зимой в магазине или на рынке дорогущую клубнику в пластиковых корзинках. Каждая ягодка – как на подбор… Скорее всего, над ней поработали биотехнологи, чуть-чуть подредактировав ее генный ряд» (Е.Н.).

генно-инженерных сортов клубники нет в списке сортов, официально допущенных к использованию в хозяйственных целях в какой-либо стране на 2008 г. (www.agbios.com).

«Сторонники ГМО утверждают, что чужеродные вставки полностью разрушаются в желудочно-кишечном тракте животных и человека. Но некоторые российские генетики считают, что «поедание организмов друг другом может лежать в основе горизонтального переноса, поскольку показано, что ДНК переваривается не до конца и отдельные молекулы могут попадать из кишечника в клетку и ядро, а затем интегрироваться в хромосому»… Немаловажно и то, какие именно гены встраиваются, Попав в ДНК, они могут развить такую бурную деятельность, что «обогащенному организму» потом придется бороться с токсикозом и аллергией» (Е.Н.).

-Как уже отмечалось выше, горизонтальный перенос генов крайне редкое явление (вероятность переноса трансгенов микроорганизмам порядка 10-17). Он может иметь какие-либо последствия скорее в эволюционном плане, а не в жизни отдельного индивидуума. Серьезно рассматривать последствия переноса трансгенов или селективных генов в ДНК клеток человека можно только в голливудских фильмах про монстров. Продолжительность жизни клеток эпителия пищеварительного тракта около 7 дней. В качестве трансгенов не используются гены, кодирующие какие-либо токсичные или аллергенные для человека протеины. По крайней мере, таковых нет среди разрешенных к использованию сортов генно-инженерных растений.

«Ко всему прочему, и способы, которыми встраиваются гены, еще очень и очень несовершенны. Их всего два. Первый – когда клетки при помощи биобаллистической пушки обстреливаются микрочастицами золота или вольфрама с нанесенными на них генами. Способ больше напоминает «кота в мешке». Неизвестно, сколько генов при этом попадет и куда они встроятся. Второй – более распространенный и еще более опасный – внедрение генов с помощью плазмид (кольцевой ДНК) почвенной опухолеобразующей бактерии. Немецкие ученые как-то провели «разбор полетов» одной такой «операции». Результаты ошеломили их самих. Когда подопытных животных накормили произведенной таким способом пшеницей, у мышей изменилась собственная ДНК. И мало кто из них такую «перестройку» пережил…(Е.Н.)

Вообще-то разработано намного больше способов переноса генов в клетки организмов. Например, для генетической модификации животных клеток чаще всего используют микроинъекции ДНК в оплодотворенные яйцеклетки. Но для получения генно-инженерных растений действительно чаще всего используют названные два способа: для двудольных растений (картофель, томаты, табак, свекла и др.) – агробактериальную трансформацию («с помощью плазмид»), а для однодольных (кукуруза, рис и другие злаковые), для которых агробактериальная трансформация недостаточно эффективна, - биобаллистическую трансформацию. Открытие природного («натурального») механизма горизонтального переноса генов (от агробактерии в клетки растений) и разработка методов ее использования в генетической инженерии по праву считается одним из выдающихся достижений человечества. Ученые просто усовершенствовали эту естественную, практически совершенную систему горизонтального (то есть между весьма отдаленными систематическими группами организмов) переноса генов: прежде всего, были удалены из плазмиды гены, которые вызывают болезнь растений, а вместо них добавлены те гены, которые исследователи хотят добавить сорту, чтобы улучшить его потребительские свойства (устойчивость к насекомым-вредителям, вирусам, гербицидам, улучшенное качество продукции и др.).

Совершенно непонятно само понятие: опасный метод переноса генов. Для кого он опасен? Для научного сотрудника, который его использует? Но при этом он-то не подвергается каким-либо воздействиям (радиация, или какие-либо особо токсичные вещества, особо опасные инфекции). Для клеток, которые подвергаются воздействиям? Да, многие из них в ходе, например, бомбардировки микрочастицами, погибают. Но, по-видимому, не их имел в виду журналист. Автор статьи, очевидно, пытается убедить читателей, что с помощью генетической инженерии можно получить исключительно что-то представляющее для нас с вами смертельную опасность.

Придется повторить еще раз. В генетической инженерии для улучшения сортов растений не используют гены, которые кодируют опасные для здоровья человека протеины. Все полученные в результате трансформации растения тщательнейшим образом изучают и анализируют буквально с момента их получения. В частности, с помощью очень точных методов выясняют, сколько генов и куда встроилось, не изменилась ли структура генетической конструкции в ходе встраивания, какова активность встроенных генов, их стабильность в ходе вегетативного и полового размножения. Разработаны и законодательно закреплены жесткие процедуры оценки полученных ГМО по показателям безопасности их для здоровья человека и окружающей среды. И только после того, как будут представлены убедительные доказательства их безопасности, их разрешат к использованию для производства сельскохозяйственной или иной продукции.

Что касается примера с ошеломленными немецкими учеными… Во-первых, он не иллюстрирует выше выдвинутый тезис об опасности метода, а скорее об опасности продуктов, полученных из опытных образцов генно-инженерной пшеницы. Во вторых, имеется всего один сорт генно-инженерной пшеницы, устойчивый к гербициду глифосату, который недавно официально допущен к использованию (www.agbios.com). Его биобезопасность доказана, иначе он бы не был зарегистрирован. В промышленных масштабах он пока не выращивается. В третьих, науке неизвестны факты изменения ДНК теплокровных животных (какой ДНК: каких клеток? Или всего организма?) под воздействием диеты. Науке неизвестны факты летальных исходов в результате таких изменений.

«Одно дело скрестить два сорта картошки, а другое – картошку с рыбой. Внутривидовые «помеси» в природе не встречаются, а насильственное скрещивание, например, лошади с ослом (мул) или тигра со львом давало лишь бесплодное потомство. Как, впрочем, и у большинства подопытных генно-инженерных животных…»(Е.Н.)

К сведению автора, гибрид между двумя сортами «картошки» – это и есть внутривидовая «помесь», а гибрид между лошадью и ослом называется «лошак», мул – это гибрид между ослицей и конем. В природе довольно часто встречаются и межвидовые гибриды, причем между весьма отдаленными видами, несмотря на наличие, во многих случаях, жестких репродуктивных и пространственных барьеров. Типичные примеры естественных межвидовых гибридов – пшеница, в которой объединены хромосомы трех видов трав, слива (гибрид терна и алычи), брюква (гибрид турнепса и капусты). Отдаленная гибридизация – одно из важнейших направлений традиционной селекции растений, которая позволяет расширить генетические возможности для улучшения культурных растений за счет привлечения ценных генов их диких сородичей (гены устойчивости к болезням и вредителям, неблагоприятным факторам среды, гены, кодирующие более высокие качественные характеристики). В настоящее время трудно найти какой-либо сорт, например, картофеля, который бы не имел многочисленные гены диких видов. Отдаленная гибридизация позволяет также объединить в одном виде положительные свойства двух культурных видов. Яркий пример последнего положения – ставшая уже обычной на наших полях культура тратикале, которая является гибридом между пшеницей и рожью. Это не просто межвидовой гибрид, а гибрид между представителями разных родов растений (межродовой гибрид). В селекции животных отдаленная гибридизация применяется не так часто, как в селекции растений. Тем не менее, известны удачные примеры использования этого метода. Так, известная порода овец «архаро-мериносы» была выведена в результате скрещивания тонкорунных овец с диким горным бараном архаром. При скрещивании белуги со стерлядью получены межродовые гибриды «бестеры», которые быстро растут, способны размножаться как в пресноводных водоемах, так и морской воде (Гершензон С.М. Основы современной генетики. Киев. 1979). Как видим, эти межвидовые гибриды вполне плодовиты. Что касается генно-инженерных животных, то генетическая модификация на их фертильности, как правило, не сказывается (слишком незначительное изменение генома: к 25-35 тыс. существующих генов добавлен один или два новых). Более того, в генетической инженерии животных часто стоит задача получения именно стерильных особей, чтобы предотвратить нежелательный перенос трансгенов своим немодифицированным сородичам.

Ученые разработали многочисленные методы, позволяющие преодолевать естественные репродуктивные барьеры. Тем не менее, их возможности все-таки ограничены. Лишь генетическая инженерия позволяет использовать в селекции все многообразие ценных генов, существующих в природе. Это стало возможным благодаря универсальности строения наследственного материала (ДНК) и механизмов его функционирования у всех живых организмов, населяющих нашу планету. И у человека, и у животных, растений, грибов, бактерий и вирусов ДНК устроена одинаково: речь идет о полимере, состоящем из двух связанных цепочек чередующихся в различном сочетании четырех нуклеотидов. Сама по себе ДНК в чистом виде является абсолютно безопасным для человека продуктом. Сколько существует человек, столько он его ежедневно потребляет без какого-либо ущерба для своего здоровья. Что касается рекомбинантных протеинов, то не во всех ГМО они являются абсолютно чужеродными, несвойственными для определенного вида соединениями. Многие весьма отдаленные в эволюционном плане организмы имеют большое количество идентичных путей метаболизма и, соответственно, состав и строение ферментов, которые обеспечивают их реализацию, также идентично. В качестве примера можно привести упомянутый выше фермент EPSPS, который является ключевым в биосинтезе ароматических аминокислот у всех растений, грибов, бактерий. Бактериальный EPSPS, образующийся у генно-инженерной сои, толерантной к гербициду глифосату, вполне успешно выполняет соответствующие функции в растительном организме после обработки растений гербицидом, когда свой, растительный EPSPS сои дезактивирован. Последние научные данные, полученные в результате изучения строения генетического материала человека, некоторых животных и растений, существенно расширили наши представления о сходстве и различиях генов различных систематических групп и вероятности их переноса от одной отдаленной систематической группы к другой (горизонтальный перенос генов). Оказалось, что в геноме растения арабидопсис (любимый генетиками модельный объект) присутствует около ста «генов-двойников» генов человека, в том числе таких, как ген рака молочной железы, ген, ответственный за опасное заболевание мусковисцидоз и др. [Зеленин и др., 2001] ! Почвенная бактерия Agrobacterium tumefaciens регулярно переносит часть своих генов в растения, вызывая у них образование опухоли – корончатый галл. И это абсолютно естественный, Богом данный процесс, который с успехом используют и генные инженеры. И таких примеров можно привести очень много. Таким образом, то, что делают генетики, ни в коей мере не противоречит законам Природы. Обмен генетической информацией между отдаленными видами в ней происходит постоянно. В отдельных случаях для этого требуется миллионы лет, а в некоторых (агробактериальная трансформация) это может происходить ежедневно и ежечасно. Тем не менее, любой ученый, планируя добавить растению, микробу или животному какой-либо новый ген, тщательно изучает сам этот ген, а также продукт его активности, чтобы убедиться в их безопасности.

«Так, опыты британских исследователей показали опасность для животных ГМ-картофеля (1999), их итальянских коллег – ГМ-сои (2002-2003), австралийских ученых – ГМ-гороха (2005), а франзузских – ГМ-кукурузы. Часть этих работ удалось опубликовать, а часть так и осталась «лежать в столе». Например, сообщение французских исследователей о том, что добавка к корму животных ГМ-кукурузы привела к 100% смертности их детенышей, тянуло на сенсацию, но… лаборатории очень быстро пришлось взять свои слова обратно, поскольку такие «сенсации» устраивали не всех. Не секрет, что некоторым транснациональным компаниям подобные публикации были весьма невыгодны(Е.Н.).

Поскольку об этих публикациях известно автору статьи, то они явно не «остались лежать в столе». Совершенно понятно, что их цель – «сенсация», а не установление научной истины. Если бы полученные названными авторами результаты представляли научный интерес, если бы они были получены в соответствии с научными принципами проведения экспериментов, если бы они были оформлены в виде научных статей в соответствии с требованиями представления результатов, принятыми научным сообществом, то они бы, безусловно, были опубликованы в любом научном журнале. И никакая транснациональная компания не смогла бы этому воспрепятствовать.

Так, одна из названных статей (шотландских ученых) была опубликована в журнале The Lancet (октябрь 1999г) и вызвала настоящий шквал критики научной общественности в адрес журнала, который ее опубликовал, за ее низкое качество. Выше был также приведен пример реагирования официальных европейских структур даже на намек на недостоверность представленных фирмой Монсанто данных о безопасности кукурузы MON 863 (опыты Suralini et al.). Было проведено тщательное официальное расследование с привлечением ведущих экспертов разных стран. По результатам расследования авторам работы пришлось «взять свои слова обратно» не потому, что они были кому-то невыгодны, а потому, что им аргументировано, убедительно доказали, что в математических формулах, предложенных ими, имеются ошибки (efsa.europa.eu/).(А.Е.)

«Даже в США, на родине ГМ-технологий, поднялась настоящая волна протеста против выращивания ГМ-культур и распространения ГМ-семян… Министерство сельского хозяйства пошло дальше и запретило выращивать генетически модифицированные сорта риса. А уже посеянный рис приказало уничтожить. Весь. Под корень… Например, недавно постановлением суда было запрещено засевать газоны и поля для гольфа… генно-инженерной травой-полевицей» (Е.Н.).

По-видимому, автор статьи пытается заставить читателя поверить, что в США, как и в Европе, имеются значительные проблемы с внедрением ГМ-культур из-за отторжения их населением. На самом деле ГМ культуры там уже давно вошли в обиход, и население не задумывается, из урожая каких сортов, обычных или генно-инженерных, получены те или иные продукты. Так, из 114,3 млн. га, занятых в мире под трансгенными культурами в 2007 году, на долю США приходилось 57,7 млн. га, то есть 50,5% (C.James, 2007 http://www.isaa.org, brief No36-2007). Именно в США впервые была создана и эффективно функционирует многие годы национальная система безопасности генно-инженерной деятельности. Согласно законодательству США, любой генно-инженерный сорт проходит процедуру многолетних испытаний и оценок риска возможных вредных воздействий на здоровье человека и состояние окружающей среды. После того, как будут представлены убедительные доказательства его безопасности, сорт официально разрешают использовать в хозяйственных целях, например, для производства сельскохозяйственной продукции. При этом сорт получает так называемый статус «нерегулируемого». Это означает, что генно-инженерный сорт приравнивается по своему статусу к сортам традиционной селекции и может выращиваться на территории США без каких-либо ограничений. Практичные американцы считают, что государство, которому они платят налоги, в состоянии обеспечить их безопасность и не допустит попадания на прилавки опасной для здоровья человека продукции. Поэтому нет смысла тратить деньги, например, на маркировку ГМ-продуктов.

Что касается приведенных в статье примеров, то они вырваны из контекста и не позволяют оценить размеры «волны протеста» американцев против ГМО. Так, в описанной автором ситуации с трансгенным рисом, очевидно, имелись в виду события, которые произошли в 2006 году, когда в партиях длиннозерного риса (сортов традиционной селекции), поставляемого из США в Европу, были обнаружены примеси (следовые количества) генно-инженерных сортов риса, которые на тот момент не имели нерегулируемого статуса (они его получили уже осенью того года). Естественно, поставки риса в Европу тогда были приостановлены. По этому факту было проведено официальное расследование, в ходе которого, впрочем, так и не удалось установить источник загрязнения, поскольку выяснилось, что меры предосторожности, призванные обеспечить безопасность испытаний генно-инженерных форм, не имеющих нерегулируемого статуса, неукоснительно соблюдались. Поэтому никто конкретно наказан не был. В то же время, этот пример наглядно демонстрирует, насколько серьезно власти США относятся к любому факту, связанному с безопасным использованием ГМО.

Пример про поля для гольфа и генно-инженерной травы полевицы можно прокомментировать следующим образом. Кто хотя бы раз сталкивался с этим популярным на западе видом спорта, представляют, насколько важно качество газонов на полях, на которых проходят соревнования и тренировки. Кто хотя бы раз пытался получить качественный газон, например, у себя на даче, реально представляют насколько это сложно сделать без применения гербицидов. Поэтому создание сортов полевицы, устойчивых к гербициду глифосату, в значительной мере решило проблему создания газонов высочайшего качества. Один из таких сортов имеет в США нерегулируемый статус (www.agbios.com), то есть официально подтверждено, что он не представляет опасности для здоровья человека (интересно, какую опасность газонная трава может представлять для здоровья человека?) и окружающей среды. В связи с этим, данный сорт полевицы может выращиваться на территории США без ограничений. Какой суд запретил выращивать эту траву и по какой причине, автор не сообщает.

«Например, чипсы. Если верить упаковке, они сделаны из картофельной массы и прожарены до идеального золотистого блеска. Попробуйте сделать что-нибудь подобное из картофельного пюре в домашней фритюрнице – вид будет совсем другой. В генетически модифицированном картофеле больше крахмала и меньше воды, а потому при жарке он не требует много масла и не пригорает. Импортные полуфабрикаты картофеля фри зачастую имеют трансгенное происхождение, но… в высшей степени аппетитно выглядят» (Е.Н.).

Для производства многих картофелепродуктов требуется сложное оборудование и применение специальных технологий, воспроизвести которые в домашних условиях невозможно. Кроме того, специальные требования предъявляются к качеству сырья. Не все сорта картофеля пригодны для промышленной переработки. Требования к сырью для производства различных картофелепродуктов могут сильно различаться. Для одних целей подходят сорта, которые сильно развариваются (например, для производства пюре, хрустящего картофеля), для других целей необходимы сорта, которые дают неразваривающиеся клубни (для производства картофеля фри). Однако для большинства видов переработки нужны сорта с высоким содержанием сухих веществ (20-24%, для производства картофельного пюре - 21- 25%). Наиболее важным свойством сортов картофеля, пригодных для промышленной переработки, является уровень редуцирующих сахаров в клубнях, способность его сохранять при хранении. Чем ниже уровень редуцирующих сахаров в клубнях, тем они лучше сохраняют цвет при переработке, их мякоть не темнеет на воздухе. Для сортов картофеля, пригодных для производства чипсов, (т.н. хрустящего картофеля) уровень редуцирующих сахаров должен быть не более 0,2%, для производства картофеля фри и картофельного пюре – не более 0,4%. В ходе хранения при пониженных температурах (3-4 градуса), оптимальных для хранения продовольственного картофеля, уровень редуцирующих сахаров в клубнях возрастает. Поэтому картофель, предназначенный для переработки, хранят при более высокой температуре (около 10 градусов), клубни перед переработкой прогревают. Среди генно-инженерных сортов картофеля, допущенных к использованию в хозяйственных целях (см www.agbios.com), представлены сорта, устойчивые колорадскому жуку, устойчивые к вирусам, а также с комплексной устойчивостью к жуку и вирусам. ГМ-сорта картофеля с улучшенным качеством крахмала пока не зарегистрированы, посему и для производства сельскохозяйственной продукции не используются. В 2006 году под трансгенными растениями в мире было занято 102 млн га, из которых основная масса приходится на четыре культуры: сою - 58,6 млн га (57%), кукурузу - 25,2 млн га (25%), хлопчатник 13,4 млн. га (13%) и рапс – 4,8 млн га (5%) (C.James, 2006). Как видим на все остальные генно-инженерные культуры, в том числе картофель, приходится менее одного процента. В Европе, России, других странах, откуда он может попасть в Беларусь, генно-инженерный картофель не выращивают. Посему утверждать, как это делает журналист, что наши прилавки завалены полуфабрикатами, произведенными из ГМ-картофеля, опираясь в своих подозрениях на их привлекательный вид, представляется безосновательным.(А.Е.)

«Впрочем, ученых и общественных деятелей заботит не только непрошенное вторжение генетики в наше питание. Есть и более серьезные проблемы. В частности, проблема биологического или, если хотите, генетического терроризма» (Е.Н.).

Вышеупомянутые общественные деятели забывают, что только благодаря генетике происходит совершенствование методов селекции. Только благодаря ее достижениям селекция смогла сделать за последнее столетие такой скачок, который позволил достичь современного уровня продуктивности сельскохозяйственных растений. Уровня, позволяющего накормить значительную часть населения Земли. Однако продовольствия не хватает уже сейчас. И если не будет происходить совершенствование методов селекции на основе новейших достижений генетики, человечество столкнется с проблемой недоедания уже очень скоро.

Не совсем понятен реверанс в область биологического терроризма в статье, посвященной продуктам питания. Впрочем, цель автора очевидна: ГМО в сознании обывателя должны обязательно ассоциироваться с чем-то страшным, непонятным, что угрожает его здоровью. Эту же мысль ниже развивает депутат В.Н.Лекторов («от генномодифицированных продуктов до генномодифицированного оружия – один шаг»). Если взять на вооружение эту идею, то надо запретить атомную энергетику, потому что по аналогичной технологии получают ядерное оружие (примеры можно продолжить).(А.Е.)

«В чем, на ваш взгляд, главная опасность ГМ-продуктов? Депутат В.Н. Лекторов: «Метод создания ГМО пока несовершенен, и использовать его в коммерческих целях – по меньшей мере, негуманно. Если есть хоть малейшее подозрение, что это может принести вред (а таких подозрений предостаточно), продукт нельзя выпускать на рынок…»

А его и не выпускают. Как неоднократно подчеркивалось выше, если новый генно-инженерный сорт официально зарегистрирован и допущен к использованию в хозяйственных целях, то это означает, что он прошел многолетнюю, всестороннюю оценку с учетом новейших методов и при этом получены убедительные доказательства его безопасности для здоровья человека и окружающей среды.

«Е.Невская: Защитники генной инженерии говорят: «Вы же едите «чужие» гены в мясе, картошке, рыбе. Они перевариваются, и модифицированные тоже переварятся…

Депутат В.Лекторов: … И навредят организму по «полной программе»… Вот, к примеру, чтобы не быть голословным, выдержка из письма Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии Российской академии наук, подписанного доктором биологических наук И. Ермаковой: «Получение ГМ-организмов связано со «встраиванием» чужого гена в ДНК других растений или животных с целью изменения свойств или параметров последних. Для встраивания гена используют вирусы, транспозоны или плазмиды, способные проникнуть в клетку организма и затем использовать клеточные ресурсы для создания собственных копий или внедриться в клеточный геном (как и выпрыгнуть из него)»

Е.Невская: А, значит, и «украсить» нашу собственную ДНК?

депутат В.Лекторов: «Вполне вероятно. Исследования ГМ-продуктов обычно проводятся на крысах. И последствия видны уже в течение месяца, максимум – года. И последствия, должен заметить, далеко не безобидные. И не только на потомстве, но и на самих подопытных животных. У крыс меняется состав крови, видоизменяется печень, желудочно-кишечный тракт, репродуктивная система. И если даже крысы, приспособленные к жизни в любых условиях, не выдерживают таких экспериментов, то что уже говорить о человеке!».

Создается впечатление, что уважаемый специалист в области функциональной нейроморфологии И.В.Ермакова, на данные которого ссылаются депутат и корреспондент, недостаточно осведомлен с реальным положением дел в области получения ГМ-растений и биобезопасности. Как отмечалось выше, для выведения генно-инженерных сортов растений используют два основных метода: агробактериальной трансформации и биобаллистики, в которых ни транспазоны, ни вирусы не используются (см. www.agbios.com). В качестве так называемых векторов для этой цели используют плазмиды – природные кольцевые молекулы ДНК, которые модифицированы с помощью методов генетической инженерии таким образом, чтобы удалить из них все «ненужные» человеку элементы и добавить нужные гены и их регуляторные элементы, которые необходимы для придания будущим сортам новых положительных признаков. В основе выведения новых ГМ-сортов растений – стабильное встраивание «новых, рукотворных генов» в ДНК растений, при котором достигается их стабильное функционирование. При этом важно, чтобы встраивание и функционирование «новых» генов не отразилось отрицательным образом на работе других генов модифицируемого организма, не привело к синтезу нежелательных для здоровья человека веществ. «Вставка» трансгена в геном растения, если она имела место, как показывает практика, весьма стабильна. Она может быть утрачена, или трансген может не работать, но такого, чтобы вставка меняла место в геноме растения, или «перепрыгивала» в нашу ДНК – такого не бывает. И за этим следят очень тщательно. Если бы это имело место, то было бы невозможно даже размножить новый генно-инженерный сорт (сорт – совокупность организмов со сходным генотипом) и уж тем более он бы никогда не прошел процедуру сортоиспытания и никто бы не стал его выращивать.

Опыты И.В.Ермаковой на лабораторных крысах, которым добавляли в рацион трансгенную сою, что привело к упомянутым выше неблагоприятным последствиям для их здоровья и здоровья их потомства, не могли не привлечь внимания мировой общественности. В отличие от опытов А.Пуштаи, в них использована трансгенная линия, которая прошла всестороннюю оценку безопасности и официально допущена к использованию в хозяйственных целях. Именно этот факт, прежде всего, заставляет специалистов усомниться в корректности экспериментов российского ученого. Трансгенная линия сои GTS 40-3-2, толерантная к гербициду глифосату, была зарегистрирована в 1994 г в США для выращивания с целью производства сельскохозяйственной продукции, а также использования этой продукции в качестве сырья для производства пищевых продуктов и кормов. Эта линия получила в мире широкое распространение, на ее основе создано более тысячи сортов, которые выращивают на площади более 50 млн. га (практически речь идет о половине «трансгенного клина»). Она зарегистрирована и используется в таких странах, как Канада (1995 г), Аргентина (1996 г), страны Европейского Союза (1996 г), Бразилия (1998 г), Россия (1999 г.) и многих других. В животноводстве подавляющего большинства развитых стран уже давно не используют белковые корма, произведенные из обычной сои. За это время не зарегистрировано ни одного случая неблагоприятных эффектов генно-инженерной сои на здоровье животных, о которых сообщается в опытах И.Ермаковой.

Следует иметь в виду, что линия сои GTS 40-3-2 была одной из первых зарегистрированных генно-инженерных линий (ранее, в 1992 г. в США, получила разрешение на высвобождение в окружающую среду линия томатов FAVR SAVR, которая зарегистрирована для использования для использования в качестве продуктов питания и кормов также в 1994 г.). Кроме того, это была линия сои – культуры, для которой характерно, помимо высокой питательной ценности, образование ряда антипитательных компонентов, представляющих, без соответствующей обработки (в сыром виде), угрозу для здоровья человека и животных. В связи с этим оценке безопасности сои линии GTS 40-3-2 было уделено особое внимание. Достаточно привести такие цифры: для подтверждения существенной эквивалентности этой линии исходному сорту было проведено около 1400 аналитических экспериментов. Эти эксперименты подтвердили полную идентичность трансгенного и исходного сортов сои как по питательным, так и антипитательным свойствам. В качестве первых фигурировали: содержание белка, жира, волокон, зольных элементов, углеводов, калорийность, влажность зерна, «питательные» свойства переработанного зерна — сухой муки, обезжиренной муки, белкового изолята, концентрата, лецитина, очищенного масла, дезодорированного масла и т.п. Не выявлено различий по специфическим жирным кислотам, аминокислотам, в частности ароматическим аминокислотам (гербицидоустойчивость генно-инженерной сои связана с ключевым ферментом метаболизма ароматических аминокислот EPSPS). Естественно, особое внимание было уделено «антипитательным» компонентам соевого зерна: ингибитору трипсина, лектинам, фитоэстрогенам (генистеину и додзеину), стахиозе и фитату. По содержанию этих веществ генетически модифицированный организм и исходная линия также не различались. Многочисленные эксперименты на лабораторных и сельскохозяйственных животных не выявили никаких неблагоприятных эффектов генно-инженерной сои для здоровья опытных животных, в том числе их репродуктивных функций, а также их потомства. Последующее многолетнее использование этой линии сои в кормопроизводстве очень многих стран мира подтвердило ее безопасность.

Второе, что привлекает внимание, И.Ермакова в своих экспериментах в рацион крыс добавляла кашицу из размолотого сырого зерна сои. По большому счету, полученные ею результаты не имеют никакой практической и научной значимости, поскольку при производстве кормов сою обязательно подвергают тепловой обработке, чтобы разрушить названные выше антипитательные компоненты, содержащиеся в ее зерне.

Главный редактор авторитетного международного научного журнала Nature Biotechnology обратился к И.Ермаковой с просьбой предоставить подробное описание ее экспериментов и полученных результатов (они до настоящего момента не опубликованы в рецензируемых изданиях) и попросил их прокомментировать четырех ведущих специалистов в области пищевой безопасности из США и Великобритании (Nature Biotechnology. 2007. Vol.25, No 9. P.981-987). Мнение экспертов относительно представленных материалов было вполне определенным: «В отличие от И.Ермаковой мы пришли к заключению, что никаких значимых выводов на основании полученных результатов сделать невозможно. Схема эксперимента не отвечает признанным международным научным сообществом требованиям. Природа использованного в работе материала (образцы генно-инженерной сои) не известна. Количество потребленного корма каждым животным, а также его состав не определены. В опыте использовано недостаточное количество животных, при этом половые различия не регистрировались. Ненормально высокая смертность и слабый рост животных в контрольных группах (т.е. которым в корм добавляли обычную сою) свидетельствуют о плохих условиях их содержания. Рассматриваемые результаты контрольных групп постоянно находятся за пределами норм, наблюдаемых при работе с мышами линии Вистар…

Нас также беспокоит то, что И.Ермакова, по-видимому, никогда не публиковала в рецензируемых журналах статьи, в которых описаны исследования такого типа на животных, а также то, что она не имела опыта таких исследований. Мы не утверждаем, что подготовленные исследователи не могут научиться самостоятельно проводить эксперименты должным образом, но отсутствие предыдущего опыта объясняет, почему И.Ермакова не приняла во внимание опубликованные международные протоколы исследований на лабораторных животных (или была не знакома с ними)…

Последнее, но не менее важное: результаты Ермаковой, касающиеся неблагоприятных эффектов на размножение, выживаемость и скорость роста мышей, которым включали в рацион RR-сою, в значительной степени контрастируют с результатами всех предыдущих исследований (эксперты приводят результаты семи публикаций, в том числе не только на лабораторных, но и сельскохозяйственных животных: цыплятах, свиньях, рыбах, в которых не выявлено неблагоприятных эффектов диеты, содержащей трансгенную сою, на скорость роста или выживаемость животных и их потомства)...

И. Ермакова широко публикует свои результаты на различных конгрессах, совещаниях, пресс-конференциях, в Интернете… Она, однако, анонсирует совершенно определенные выводы, вытекающие из ее экспериментов, заявляя, в то же время, что имеет сомнения относительно своих результатов. Ее результаты настолько отличаются от предыдущих опубликованных исследований, что могут быть признаны выдающимися. Однако выдающиеся результаты требуют выдающегося подтверждения, которое Ермакова не смогла предоставить.

Мы хотели бы добавить, что даже публикация в реферируемом журнале не обязательно подтверждает сама по себе какое-либо новое научное положение. Это дело научного сообщества взвесить все предоставленные доказательства с учетом предыдущих публикаций. Наука требует, чтобы результаты были воспроизведены, должны пройти испытание временем. Когда ученые избегают рецензирования их работ, они не только дискредитируют науку, они также подрывают доверие к науке со стороны общественности. Если она (И.Ермакова) имеет вопросы относительно своих результатов, а она сказала, что имеет, ей не следует уделять так много времени обнародованию своих, как продемонстрировано, некорректных исследований».

При рассмотрении каких-либо публикаций научная общественность обращает особое внимание на обсуждение полученных результатов: на то, каким образом автор их объясняет. И.Ермакова не допускает мысли, что использованные ею образцы генно-инженерной сои содержат какие-либо вещества, образовавшиеся в результате генетической модификации, которые могут оказывать неблагоприятное влияние на репродукционные функции крыс и жизнеспособность их потомства. Для этого потребовалось бы провести весьма сложные и разнообразные исследования композиционного состава как опытных, так и контрольных образцов. Как отмечалось выше, такие исследования в свое время были проведены и никаких значимых различий между трангенной соей и исходной формой выявлено не было. И. Ермакова считает, что выявленные ею неблагоприятные эффекты RR-сои связаны с тем, что фрагменты ДНК, содержащие трансгены, достигают с помощью кровотока половые клетки, встраиваются в их геном и именно это является причиной пониженной жизнеспособности новорожденных крысят. Никаких доказательств в пользу этого предположения И. Ермакова не приводит. В литературе также нет данных в его пользу. Более того, современные знания по природе нуклеиновых кислот указывают на то, что ДНК сама по себе не является токсичным веществом, в том числе, не обладает генотоксичными свойствами.

ГМ-пища, как известно, переваривается, в желудочно-кишечном тракте. При этом содержащаяся в ней ДНК тоже «переваривается» - разрушается на мелкие фрагменты и далее на молекулы азота, фосфора, водорода и кислорода, из которых она состоит. Мелкие фрагменты ДНК ГМ-пищи могут содержать участки ДНК, на которых расположены встроенные трансгены. Такая ДНК непродолжительное время может контактировать с микроорганизмами пищеварительного тракта, а также клетками эпителия, выстилающего пищеварительный тракт человека (только ДНК этих клеток может «украсить» трансгенная ДНК). Вероятность переноса трансгенов, прежде всего селективных генов устойчивости к антибиотикам (т.н. горизонтальный перенос генов), обязательно оценивается в ходе процедуры определения безопасности полученных ГМО. Как отмечено выше, вероятность эта очень низкая (порядка 10-17), да и последствия такого переноса будут незначительны, поскольку в качестве селективных генов используют гены устойчивости к антибиотикам, которые давно утратили свое значение в качестве лекарственных средств. Что касается переноса трансгенов в клетки эпителия пищеварительного тракта, то вероятность такого события еще ниже, а о последствиях и говорить нечего. Продолжительность жизни клеток эпителия человека – 7 дней. Если перенос генно-инженерной вставки и произошел, то судьба ее не будет отличаться от судьбы любой другой ДНК, поступившей с пищей.

Крупные фрагменты ДНК практически не всасываются в пищеварительном тракте и не поступают в кровяное русло. Поэтому мало вероятно, чтобы чужеродная ДНК вступила в контакт с половыми клетками и уж тем более встроилась в их геном и таким образом оказала влияние на потомство. Следует иметь в виду, что в клетках высших организмов существуют намного более жесткие, по сравнению с низшими организмами, барьеры, предотвращающие проникновение чужеродной ДНК и трансформацию с ее помощью генома (ферменты нуклеазы практически мгновенно разрушают линейные фрагменты чужеродной ДНК). Человек, животные ежедневно потребляют с пищей гигантское количество чужеродных генов. Однако данных, что они каким-либо образом влияют на генетику их потомства, не получено. Можно сказать, мы имеем многолетнюю историю безопасного потребления ДНК в пищу. Трансгены же по своему строению ничем не отличаются от других генов (полимер, представляющий из себя двойную цепочку чередующихся в определенном порядке четырех нуклеотидов). Почему же они должны обладать какими-то сверхъестественными свойствами.

Депутат В.Лекторов: «И не надо считать такую позицию мракобесием. Мы не выступаем против генной инженерии как таковой, мы – за безопасную генную инженерию. Как минимум, у потребителя должен быть выбор. И он должен владеть информацией».

генно-инженерные культуры выращивают для производства сельскохозяйственной продукции более десяти лет. В 2007 году они занимали 114,3 млн га. И эти площади постоянно расширяются. За это время, несмотря на гигантские масштабы использования ГМ-растений, не зафиксировано ни одного документально подтвержденного случая негативного воздействия ГМО на здоровье человека, сельскохозяйственных животных, состояние окружающей среды. Принят ряд международных договоров, регулирующих производство и трансграничное перемещение ГМО. Многие страны, в том числе и Беларусь, имеют систему государственного регулирования в области безопасности генно-инженерной деятельности. Исчерпывающая информация о ГМО, официально допущенных к использованию в хозяйственных целях, является открытой и доступной (см. например, www.agbios.com.). Во многих странах, в том числе в Беларуси, создана система маркирования продуктов, содержащих ГМ-компоненты. Потребитель имеет и право выбора, и возможность получить объективную информацию о ГМО, например, благодаря маркировке, а также на нашем сайте Национального координационного центра биобезопасности.

Депутат В.Лекторов: «И это при том, что опасность сегодня таят не только соя и ее производные. В список сельскохозяйственных культур, имеющих ГМ-аналоги, уже давно попали кукуруза, рис, картофель, кофе, яблоки, томаты, виноград, горох… И все это выращивается в промышленных объемах.»

Кофе, яблок, винограда, гороха нет в списке сортов, официально допущенных для производства сельскохозяйственной продукции (см. www.agbios.com). генно-инженерные же сорта сои, кукурузы, риса, картофеля, томатов и др. не «таят опасности», поскольку прошли необходимую процедуру оценки безопасности в стране происхождения и некоторые из них (соя, кукуруза) выращиваются на миллионах гектаров без каких-либо отрицательных последствий.

Депутат В.Лекторов: «Деньги на ГМО делаются фантастические. Цена вопроса достигает миллиардов долларов. И весь мировой рынок, по сути, контролируют несколько компаний, таких как «Монсанто», «Байер КропСайенс», «Сингента Сидс». Причем их методы работы гуманными никак не назовешь. На счету этих корпораций миллионы загубленных гектаров земли (потому как после ГМ-растений на полях обычные культуры не растут), сотни тысяч разоренных и уничтоженных хозяйств».

Не будем считать деньги, заработанные выше названными компаниями. Они вложили гигантские средства в разработку самых современных технологий и теперь вправе за это что-то получить. Сложнее ситуация с «негуманными методами работы». В научной литературе названный тип риска, связанного с использованием в хозяйственных целях генетически модифицированных растений («после ГМ-растений на полях обычные культуры не растут») до сих пор не упоминались. Можно предположить, что уважаемый депутат такие негативные явления связывает с использованием ГМ-растений, толерантных к гербицидам. Основная масса ГМ-сортов обладает толерантностью к таким гербицидам, как глифосат («Раудап») и глюфозинат («Баста», «Финал», «Либерти»), которые используют по зеленой массе. В почве они не накапливаются, поскольку довольно быстро (в течение нескольких недель) разлагаются в окружающей среде. Так что загубить миллионы гектаров с их помощью невозможно. Следует также иметь в виду, что названные гербициды широко использовали и используют не только применительно к толерантным к ним ГМ-растениям, но и к сортам традиционной селекции (в этом случае их применение технически более сложное и не такое эффективное).

Что касается сотен тысяч разоренных и уничтоженных хозяйств, то статистика свидетельствует об обратной тенденции. Ежегодно число фермерских хозяйств, выращивающих ГМ-культуры, неуклонно растет. Вот цифра за последние годы: 2004 год - более 8,25 млн фермерских хозяйств в 17 странах выращивали ГМ-культуры, 2005 год – 8,5 млн. хозяйств в 21 стране, 2006 год – 10,3 млн. хозяйств в 22 странах, 2007 год – 12 млн. фермеров в 22 странах. Причем, 11 млн. из 12 млн. фермерских хозяйств, выращивающих генно-инженерные культуры в 2007 году, приходится на развивающиеся страны. При этом большинство из них, начав выращивать их, не отказываются от этого в последующие годы, поскольку экономические и другие показатели от использования генно-инженерных сортов их вполне устраивают (в Индии было 90% таких фермерских хозяйств, а в Китае 100%). (С.James,2005, 2006, 2007 http://www.isaa.org, brief No34-2005, brief No35-2006, brief No36-2007).

Кроме финансовой прибыли выращивание ГМО несет ощутимые социальные и экологические выгоды. Сокращение обработки полей пестицидами и отказ от вспашки уменьшают интенсивность эксплуатации сельскохозяйственной техники и соответственно расход топлива и выбросы углекислого газа в атмосферу. Подсчитано, что в 2005 году таким образом выброс CO2 был уменьшен на 962 млн кг, что эквивалентно тому, что выбрасывают в атмосферу 430 тыс. автомобилей. Благодаря использованию менее вредных для окружающей среды гербицидов снижается химическая загрязненность воды и почвы. Предотвращается эрозия почвы, поскольку использование генетически модифицированных растений, устойчивых к гербицидам, позволяет перейти на щадящий беспахотный метод обработки почвы. Это, а также использование сортов с избирательной устойчивостью к насекомым-вредителям в условиях снижения интенсивности применения инсектицидов увеличивает биоразнообразие. На полях, занятых трансгенными сортами, отмечено увеличение численности популяций птиц, полезных насекомых. В силу того, что устойчивые к насекомым-вредителям растения кукурузы меньше поражаются грибными болезнями, меньше страдают от грибных токсинов как производители кукурузы, так и ее потребители. Использование передовых технологий позволяет фермерам снизить трудозатраты, исключить вредные для здоровья технологические процессы. Это выливается не только в возможность получения дополнительной прибыли, но и увеличение свободного времени, улучшение состояния здоровья.

«Е.Невская: Разве у нас нет запрета на ввоз «сомнительного» сырья?

Депутат В.Лекторов: Есть, конечно. Если на таре огромными буквами написано – ГМ-сырье. Есть и лаборатории, которые проверяют сомнительную продукцию. Оборудование, которое есть сегодня в Беларуси, в состоянии определить только несколько линий ГМ-сои и кукурузы. Оно, скорее, предназначено для «опознания» вирусов, а не ГМ. Так что мы не можем говорить, что в состоянии достоверно определить – является ли данное растений ГМ или нет. Только сейчас начинает оснащаться лаборатория Госстандарта. Хотя год назад была резолюция Президента об обновлении базы, но воз и ныне там».

Законодательство Республики Беларусь не запрещает использование и оборот продовольственного сырья и продуктов питания, произведенных из генетически модифицированных организмов, поскольку все новые сорта генно-инженерных растений, породы генно-инженерных животных, штаммы непатогенных генно-инженерных организмов проходят многолетнюю всестороннюю оценку их безопасности для здоровья человека в соответствии с законодательством страны происхождения. Важно, чтобы продукты и сырье, произведенные из ГМО, также как любые другие продукты и сырье (произведенные из сортов традиционной селекции с помощью традиционного или «органического» земледелия) отвечали установленным санитарным и гигиеническим требованиям. Речь, в частности, идет о допустимом уровне нитратов, микотоксинов, патогенной микрофлоры, антибиотиков, пестицидов, солей тяжелых металлов, радионуклидов и т.д. За соблюдением этих норм следят соответствующие службы. Однако, как указывалось выше, в соответствии с Законом «О качестве и безопасности продовольственного сырья и пищевых продуктов для жизни и здоровья человека» (НРПА. 2003, №79, 2/966) и Законом «О защите прав потребителей» (НРПА. 2003, № 8, 2/932) потребитель имеет право на получение информации о продуктах питания, реализуемых на территории Республики Беларусь, в том числе информации о том, что продукт является генетически модифицированным или содержит генетически модифицированные компоненты (составляющие), если такой факт имеет место. Для реализации этого требования законодательства 2 сентября 2003г. Главным государственным санитарным врачом Республики Беларусь принято постановление № 116 «О государственной гигиенической регламентации и регистрации продовольственного сырья и пищевых продуктов, полученных из или с использованием генетически модифицированных источников». В соответствии с этим постановлением с 1 января 2004 г. была введена обязательная государственная гигиеническая регламентация и регистрация продовольственного сырья и пищевых продуктов, а также компонентов (фрагментов) для их производства, полученных из или с использованием генетически модифицированных источников. Постановлением Совета Министров Республики Беларусь от 28 апреля 2005 г. № 434 «О некоторых вопросах информирования потребителей о продовольственном сырье и пищевых продуктах» предусмотрено создание и аккредитация в Госстандарте лабораторий на проведение испытаний продовольственного сырья и пищевых продуктов для определения наличия генетически модифицированных составляющих (ГМС), а также утвержден перечень сырья и продуктов, подлежащих контролю за наличием генетически модифицированных составляющих. В этот перечень вошли продукты и сырье, которые с наибольшей вероятностью могут появиться на рынке Беларуси, а именно продукты и сырье, произведенные из сои и кукурузы.

Таким образом, «если на таре огромными буквами написано – ГМ-сырье» или кто-то решил, что продукция является «сомнительной», то это не повод запрещать ее ввоз в Республику Беларусь. Любой продукт или сырье обязательно проходит процедуру гигиенической регистрации. Во внимание принимается, прежде всего, отвечает ли продукция требованиям безопасности. В то же время любое сырье или продукты, содержащие сою и/или кукурузу (в соответствии с утвержденным перечнем) должны пройти в ходе этой процедуры лабораторные исследования на наличие в них ГМС, чтобы, в случае обнаружения таковых, соответствующим образом их маркировать.

В настоящее время в Госстандарте Республики Беларусь аккредитовано 12 лабораторий, производящих детекцию ГМС в пищевом сырье и продуктах питания. Они оснащены самым современным оборудованием, которое используется в мире для этих целей. Вопрос о степени оснащенности лабораторий детекции ГМС неоднократно поднимался и изучался на самом высоком государственном уровне. И этот уровень был признан вполне приемлемым. Это же относится и к используемым методам исследования. Соответствующие стандартные методы, утвержденные в Республике Беларусь, аналогичны тем, что применяются в Российской Федерации, Европейском Союзе, других развитых странах. Эти методы являются исключительно чувствительными и позволяют обнаружить в анализируемом образце буквально несколько молекул фрагмента ДНК, характерного для подавляющего большинства генно-инженерных линий сои и кукурузы, которые официально зарегистрированы в мире для производства сельскохозяйственной продукции (речь идет о последовательностях ДНК, применяемых для регуляции активности встроенных генов: 35S-промоторе вируса мозаики цветной капусты и терминальной последовательности NOS агробактерии). Анализ наличия названных регуляторных элементов у зарегистрированных генно-инженерных линий кукурузы (см. www.agbios.com) показал, что по состоянию на конец 2007 года в общей сложности допущено к использованию 39 таких линий, в том числе 13 половых гибридов между различными ГМ-линиями. Из них содержат 35S-промотор – 36 генно-инженерных событий (92%), 35S-промотор+терминатор NOS – 38 генно-инженерных событий (97,4%). Среди линий, у которых нет промотора 35S (GA21, MIR604, LY038) линии MIR604, LY038 зарегистрированы сравнительно недавно и их появление на рынке Беларуси в ближайшее время мало вероятно. Следует также иметь в виду, что высоко лизиновая линия LY038 применяется исключительно для производства кормов. На конец 2007 года было зарегистрировано 12 генно-инженерных линий сои, из которых 11 (91,7%) содержат 35S-промотор. Линия MON89788 зарегистрирована в 2007 году, следовательно, появление ее на рынке Беларуси в ближайшие годы не предвидится.

Депутат В.Лекторов: «Россияне уже давно определяют генные модификации при помощи нанотехнологии на основе биочипа. Однако, к сожалению, в Беларуси с принятием «Закона о качестве продовольственного сырья и пищевых продуктов для жизни и здоровья человека» до сих пор нет ни одной линии ГМО, разрешенной к использованию в питании людей. И если такая появится, она в течение нескольких месяцев еще будет испытываться на животных. Поэтому в Беларусь могут ввозить ГМО. А мы из всего их многообразия в состоянии определить только сою и кукурузу, да и то не всю»

В Беларуси, так же как и в России, принят стандарт СТБ ГОСТ Р 52174-2005 «Биологическая безопасность. Сырье и продукты пищевые. Метод идентификации генетически модифицированных источников (ГМИ) растительного происхождения с применением биологического микрочипа». Однако этот метод не нашел широкого применения в лабораториях детекции ГМС, поскольку, с одной стороны, он позволяет обнаружить такое же количество генно-инженерных линий сои и кукурузы, как и общепринятый метод (92-97%), но с другой стороны, на порядок дороже. Поэтому его использование невыгодно, прежде всего, с экономической точки зрения (подробнее см. ответ НКЦБ на запрос Гсстандарта Беларуси).

Законодательством Республики Беларусь не запрещено использование в питании людей продуктов, полученных из ГМО. В связи с этим разрешено использовать продовольственное сырье и пищевые продукты, полученные из любой из зарегистрированных генно-инженерных линий, то есть линий относительно которых, как неоднократно подчеркивалось выше, представлены убедительные доказательства безопасности для здоровья человека и окружающей среды. Список таких линий и их подробное описание можно найти, например, на сайте www.agbios.com. Для использования на рынке Беларуси продуктов питания и сырья, полученных с участием зарегистрированных генно-инженерных линий, они должны отвечать санитарным требованиям, предъявляемым к любым продуктам питания, а также маркированы в соответствии с нашим законодательством.

Законодательство Республики Беларусь по маркировке пищевых продуктов, которые являются генетически модифицированными или содержат генетически модифицированные компоненты (ГМ-продуктов), несколько отличается от такового, принятого в Российской Федерации и в Европейском Союзе. В Европейском Союзе, в Российской Федерации существует система «помещения на рынок» (государственной регистрации, допуска к использованию) генно-инженерных событий (линий) ГМ-растений не только для выращивания с целью производства продукции, но и для использования в качестве продуктов питания, кормов и для переработки (это касается, прежде всего, импортируемой продукции). Так, линия кукурузы MON 810 с геном устойчивости к насекомым-вредителям разрешена в ЕС как для выращивания с целью производства сельскохозяйственной продукции, так и для непосредственного потребления с целью переработки для производства кормов, продуктов питания. В то же время трансгенная соя линии GTS 40-3-2 с геном толерантности к гербициду глифосату в ЕС выращиваться не может (Румыния вынуждена была свернуть посадки более 100 тыс. га ГМ-сои в связи со вступлением в Европейский Союз). Однако пищевое сырье и продукты питания, корма, полученные из сортов сои на основе этой линии разрешены без каких-либо ограничений (ЕС ежегодно импортирует из Аргентины, США и Бразилии несколько десятков миллионов тонн соевого шрота, полученного из ГМ-сои этой линии).

Законодательством Европейского Союза и Российской Федерации установлен минимальный порог 0,9% на присутствие в сырье, продуктах и кормах биологического материала зарегистрированных генно-инженерных линий относительно аналогов традиционной селекции (немодифицированных), превышение которого требует обязательной маркировки соответствующих продуктов, сырья и кормов. Введение названного порога объясняют тем, что технически во многих случаях сложно избежать случайного занесения ГМ-примесей в готовую продукцию (контаминации). Например, если на каком-либо оборудовании готовили комбикорма из соевого шрота, произведенного из ГМ-сои, то получить, используя в качестве сырья шрот из обычной (немодифицированной) сои, «чистый» от ГМО комбикорм на этом оборудовании, в этих помещениях практически невозможно. Благодаря исключительно высокой чувствительности применяемых методов детекции ГМС примеси ГМ-сои будут постоянно выявляться в такой продукции.

Наличие описанной выше системы регистрации генно-инженерных линий (для потребления и переработки) является обязательным атрибутом при введении системы маркировки ГМО с пороговым уровнем. Дело в том, что введение такой системы предполагает не только детекцию определенных регуляторных элементов, характерных для ДНК большинства ГМО (как это делается, например, в Беларуси), а идентификацию конкретных генно-инженерных линий и определение их относительного содержания в продукте. Относительное содержание ГМО (процентная концентрация) определяется с помощью приборов «ПЦР в реальном времени» путем нормализации содержания специфичной для конкретной ГМ-линии последовательности ДНК по отношению к содержанию последовательностей эндогенных контрольных генов, специфичных для определенных видов растений (сои, кукурузы) и представленных в соответствующем геноме единичной копией. Процент ГМО определяют отношением: ГМО(%) = ГМ-ДНК/контрольная ДНК × 100. Поскольку величина эта достаточно условная, то ее соотносят с соответствующими показателями стандартных образцов (референсных материалов), которые готовят путем смешивания определенного количества ГМ-сои (или кукурузы) и сои (или кукурузы) традиционной селекции (немодифицированной).

В Беларуси имеется система государственной регистрации сортов генно-инженерных растений, пород генно-инженерных животных и штаммов генно-инженерных микроорганизмов, предназначенных для производства продукции на территории Республики Беларусь. Таким образом, если, к примеру, фирма Монсанто пожелает выращивать свои сорта ГМ-растений на территории Беларуси, то это означает, что эти сорта должны пройти сложную многолетнюю процедуру включающую: государственною экспертизу безопасности этих сортов, получение разрешения на высвобождение в окружающую среду, испытания на биобезопасность на специально оборудованных участках, экологическое сортоиспытание, процедуру государственной регистрации сорта. Если даже этот сорт прошел аналогичную проверку в США или какой-либо другой стране, допускается, что его выращивание в климатических условиях Республики Беларусь может быть связано с определенными рисками для здоровья человека и окружающей среды, которые необходимо еще раз оценить.

Законодательство Республики Беларусь допускает использование и оборот ГМ-продуктов, в том числе ввозимых из-за рубежа. У нас нет оснований полагать, что, если продукты или сырье произведенные, к примеру, в США из сортов, полученных на основе генно-инженерных линий, зарегистрированных в США, то есть в полном соответствии с законодательством США в области биобезопасности, являются потенциально опасными для здоровья белорусских потребителей. В противном случае допускается предположение о недостаточной компетентности экспертов, адекватности системы биобезопасности страны (США), на долю которой приходится более половины мирового рынка продуктов из ГМО, страны, которая имеет опыт более десяти лет успешного выращивания и потребления ГМО без каких-либо отрицательных последствий для здоровья человека и окружающей среды. Соответственно, регистрация генно-инженерных событий (линий) для использования в качестве продуктов питания, кормов и для переработки в Республике Беларусь, в отличие от стран ЕС и Российской Федерации, не предусмотрена. То есть законодательство Республики Беларусь допускает использование и оборот ГМ-продуктов, в том числе, ввозимых из-за рубежа, произведенных из любого из допущенных к использованию трансгенного сорта, поскольку все новые генно-инженерные линии и созданные на их основе сорта проходят многолетнюю всестороннюю оценку безопасности для здоровья человека в соответствии с законодательством страны происхождения. Санитарно-гигиенические требования к пищевым продуктам, произведенным из генно-инженерных сортов растений и сортов традиционной селекции в Беларуси не различаются.

Таким образом, в Республике Беларусь принята более жесткая, по сравнению с ЕС и Российской Федерацией, система маркировки: подлежат маркировке продукты, содержащие даже следовые концентрации ГМС, а продукты детского питания вообще не должны содержать ГМС. В Республике Беларусь все продукты, включенные в перечень, для получения свидетельства о гигиенической регистрации должны в обязательном порядке пройти лабораторные исследования на предмет содержания в них ГМС. В случае обнаружения ГМС продукт подлежит маркировке. Чувствительность метода детекции ГМС в соответствии со стандартом СТБ ГОСТ РБ 52173-2005 (ПЦР с последующим электрофорезом в агарозном геле) – 0,1%; в соответствии с МУК 4.2.1913-04 («ПЦР в реальном времени) – 0,01%). Названные выше методы вполне пригодны для массовых анализов и доступны по стоимости для большинства поставщиков продукции. Как видим, законодательством Беларуси предусмотрено, в отличие от стран ЕС и Российской Федерации, тотальное исследование продуктов из сои и кукурузы на предмет содержания ГМС. Поскольку поставщики продукции во многих случаях не осведомлены о наличии в ней ГМС (упоминание об этом в сопроводительной документации и соответствующая маркировка могут отсутствовать в соответствии с законодательством ЕС или РФ, если содержание ГМС не превышает 0,9%), то такое обязательное исследование позволяет избежать возможных нарушений законодательства Республики Беларусь о маркировке ГМО. Поскольку информация о всех обнаружениях ГМС аккредитованные лаборатории ежеквартально предоставляют в Госстандарт, имеется дополнительные возможности для контроля выполнения названного законодательства.

В ЕС и Российской Федерации такие исследования проводятся выборочно, с целью контроля за выполнением законодательства по маркировке. Так, лаборатория детекции ГМО Органа по инспекции за сельскохозяйственной и пищевой продукцией Чешской Республики (г.Брно), аккредитованная в ЕС (включенная в сеть лабораторий детекции ГМО ЕС, всего в Чехии таких лабораторий 5) в 2006 году провела 100 анализов продуктов питания на содержание разрешенных в ЕС генно-инженерных линий.

Введение порогового значения содержания ГМС в продукции на территории Республики Беларусь призвано сблизить законодательство нашей страны с законодательством стран ЕС и Российской Федерации в этой области. По своей сути оно направлено на смягчение законодательства Республики Беларусь по маркировке. Как показывает опыт деятельности ряда лабораторий детекции ГМО, введение порогового значения позволит значительно сократить количество продукции, которая маркируется в Беларуси в настоящее время, поскольку подавляющее число обнаружений не превышает названного порога (0,9%). Будут сняты проблемы с поставкой в Республику Беларусь изолята соевого белка для производства детского питания из ЕС, в котором постоянно обнаруживаются следовые концентрации ГМС (около 0,15%), которые допускаются законодательством ЕС и не допускаются законодательством по маркировке Беларуси. Должна повыситься конкурентоспособность белорусской продукции на рынках стран ЕС и Российской Федерации благодаря тому, что их можно будет не маркировать при условии, что концентрация ГМС в них не превышает 0,9%. Ранее они маркировались в соответствии с законодательством Беларуси, а наличие маркировки о наличии ГМС является фактором, оказывающим отрицательное влияние на конкурентоспособность товаров на этих рынках.

Однако следует иметь в виду, что введение порогового значения в систему маркировки ГМО в Республике Беларусь предусматривает, прежде всего, весьма существенное изменение законодательства Республики Беларусь в области гигиенической регистрации и сертификации пищевого сырья и продуктов питания; создание соответствующих административных структур, разработку соответствующих административных процедур. Речь, в частности, идет о создании системы государственной регистрации генно-инженерных линий для использования их в качестве продуктов питания и кормов. Как отмечалось выше, в Беларуси такой системы нет и никогда не было.

В законодательстве Республики Беларусь отсутствует само понятие «трансгенная линия (событие)», поскольку его введение при разработке законодательства Республики Беларусь в области безопасности генно-инженерной деятельности было признано нецелесообразным. Под генно-инженерной линией (событием) понимают определенный генетически модифицированный организм, чей генотип характеризуется определенной генно-инженерной конструкцией (вставкой, которая, в свою очередь, характеризуется входящими в нее генетическими элементами – генами, регуляторными повторностями) и местом генома, в которое эта конструкция встроена. Может быть несколько близких по происхождению генно-инженерных линий, которые имеют одинаковую вставку, но в разных местах генома. При этом они фигурируют в документах и проходят самостоятельно все предусмотренные процедуры испытаний, оценки безопасности, государственной регистрации, поскольку допускается, что риски, связанные с каким-либо ГМО, могут меняться в зависимости не только от генно-инженерной конструкции, но и места ее вставки в геном.

Понятие «трансгенная линия» было введено в законодательство многих стран не только для того, чтобы более полно обеспечить безопасность при использовании ГМО, но и чтобы упростить процедуры получения разрешений на высвобождение, испытание и помещение на рынок определенных ГМО. На практике для использования в хозяйственных целях используют не какие-либо генно-инженерные линии, а сорта (если речь идет о растениях), созданные на основе этих генно-инженерных линий. Так, на основе генно-инженерной линии сои GTS 40-3-2 создано более тысячи сортов, которые занимают в мире более 50 млн га. Важно отметить, что ни один из этих сортов не проходил предусмотренные законодательством для ГМО процедуры испытаний, проверки безопасности и т.п., поскольку все это было сделано по отношению к исходной линии. Доказано, что перенос трансгенов с помощью методов традиционной селекции (беккросса) к другим генотипам не приводит к появлению новых рисков для здоровья человека и окружающей среды по сравнению с исходной генно-инженерной линией. Соответственно, нет необходимости дополнительно перепроверять все новые сорта, созданные на основе зарегистрированной генно-инженерной линии. В соответствии с законодательством Республики Беларусь в области биобезопасности последнее положение относится к сортам генно-инженерных растений, созданных методами традиционной селекции (гибридизация, беккросс) на основе ранее зарегистрированных сортов генно-инженерных растений. Введение такой нормы сделало излишним введение термина «трансгенная линия».

Использование термина «трансгенная линия» для регистрации «новой пищи» в соответствии с законодательством ЕС или Российской Федерации представляется несколько нелогичным. Во-первых, линия – это не продукт питания. Это понятие из области селекции, регистрации новых сортов. Во-вторых, для производства продуктов питания используют урожай сортов растений, полученных на основе генно-инженерных линий, и у которых ничего общего кроме генно-инженерной вставки в определенном месте генома. Однако именно эту вставку можно обнаружить в любом продукте с помощью современных методов детекции ГМО. А факт ее обнаружения является свидетельством того, что продукт изготовлен из ГМО, официально зарегистрированного, то есть прошедшего всестороннюю многолетнюю оценку безопасности для здоровья человека. Более того, в странах ЕС, Российской Федерации этот факт также свидетельствует о том, что продукт изготовлен из ГМО, прошедшего дополнительную проверку по показателям безопасности. Однако, как показывает опыт, вероятность появления на рынке продукции, произведенной в промышленных масштабах из урожая незарегистрированных генно-инженерных линий, ничтожно мала. Представляется также непонятным недоверие европейских потребителей к продукции, произведенной, например, в США в соответствии с законодательством этой страны из урожая зарегистрированных там генно-инженерных линий, но не зарегистрированных в ЕС или России для потребления в качестве продуктов питания.

Исходя из вышеизложенного, весьма трудно логически обосновать необходимость введения в Республике Беларусь отдельной системы государственной регистрации генно-инженерных линий для потребления в качестве продуктов питания или кормов (не для выращивания).

Для создания системы регистрации генно-инженерных линий для их потребления в качестве продуктов питания или сырья потребуется весьма значительные суммы бюджетных средств. Такой системы в Республики Беларусь никогда не существовало. Надо будет внести соответствующие изменения в законодательство Республики Беларусь (это весьма длительный процесс), определить компетентный орган, который этим будет заниматься, создать инфраструктуру. Следует ожидать также значительных финансовых потерь для экономики страны, связанных с приведением этой системы в работоспособное состояние. От момента вступления в силу законодательства до момента регистрации какой-либо линии пройдет весьма значительный период времени. В этот период любые ГМС в продуктах, сырье и кормах должны быть запрещены. Однако следует иметь в виду, что кормовая база животноводства Беларуси основана, среди прочего, на использовании соевого шрота и других продуктов переработки сои, а также кукурузы, которые завозятся в огромном количестве из-за рубежа. Среди важнейших поставщиков соевого шрота, например, фигурирует Аргентина, в которой 100% выращиваемой сои - ГМ-сортов.

Также непонятно, кто будет инициировать процесс регистрации какой-либо генно-инженерной линии для использования в качестве продуктов питания, представлять соответствующую информацию, касающуюся ее безопасности, оплачивать экспертизу. Обычно в качестве заявителя выступает фирма-создатель генно-инженерной линии, которая в состоянии представить подробное досье с описанием биологических и генетических характеристик линии, способа ее генетической модификации, с результатами оценки ее безопасности для здоровья человека и окружающей среды. Среди таких фирм фигурируют компании, специализирующиеся на производстве и продаже семян, средств защиты растений, например, фирмы Монсанто, Байер Кроп Сайенс и другие. Если эти фирмы заинтересованы в выращивании своих ГМ-сортов в Беларуси, то они подадут соответствующую заявку и представят досье. Однако представляется сомнительным, что они это будут делать, если речь будет идти, например, о соевом шроте, произведенном из урожая генно-инженерных сортов, созданных на основе их генно-инженерных линий, где-нибудь в Аргентине или Бразилии, поскольку они не занимаются продажей продовольственного сырья, продуктов питания и кормов.

Депутат В.Лекторов: «Срочно следует хотя бы расширить перечень продовольственного сырья и пищевых продуктов, подлежащих контролю на предмет наличия ГМ-составляющих. Пока он включает в себя только сою и кукурузу. Да сейчас в мире насчитывается уже более 100 линий ГМ-культур, которые производятся в промышленных объемах. И среди них даже кофе и чай, а мы по-прежнему об этом не знаем! Какие овощи и фрукты продаются на рынках и в крупных магазинах, остается только догадываться. Вряд ли кто-то определял, не трансгенны ли экзотические плоды.»

Официальная регистрация новой генно-инженерной линии отнюдь не означает, что она выращивается в промышленных масштабах. В таблице приведены сведения о генно-инженерных культурах, которые выращиваются в промышленных масштабах в разных странах мира. Официальные данные свидетельствуют о том, что основная масса генно-инженерной продукции приходится на четыре культуры: сою, кукурузу, рапс и хлопчатник (см. выше). На долю остальных культур приходится менее одного процента площадей. Проектом постановления Минздрава и Госстандарта Республики Беларусь предполагалось расширение существующего перечня путем включения в него продуктов из картофеля (16 позиций), риса (5 позиций), томатов (6 позиций). Как видно из таблицы, данные культуры в промышленных масштабах не выращиваются ни в одной из стран (В 2006 г. имелись посевы риса на площади менее 100 тыс га в Иране, однако, по данным http://www.isaa.org, brief No36-2007, Иран в 2007 году генно-инженерные культуры не выращивал. Также, по последним данным, на небольших площадях в 2007 г. выращивал генно-инженерные томаты Китай.). Результаты лабораторных исследований продукции из картофеля, томатов, риса, проведенные Роспотребнадзором, не выявили присутствия в них ГМС (Гаппаров М.М. и др., 2006). В связи с этим непонятно, почему выбор пал именно на эти культуры. Если есть опасения, что ГМ-продукция из этих культур все-таки каким-либо образом может попасть на рынок Беларуси, то можно провести мониторинг по отдельным позициям, прежде всего, зарубежного производства, например, по чипсам из картофеля, кетчупам из томатов и рисовой крупе, через год проанализировать ситуацию и принять окончательное решение.

Ни одной генно-инженерной линии кофе и чая до настоящего времени не зарегистрировано (см. www.agbios.com). Поэтому речь об их промышленном выращивании и появлении на прилавках магазинов пока не идет.

 

Таблица. Площади, занятые под трансгенными культурами в отдельных странах (http://www.isaa.org/ briefs No35-2006, No36-2007)

Страна

2006

2007

Площадь

 

 (млн. га)
Выращиваемые ГМ-культуры Площадь

 

 (млн. га)
Выращиваемые ГМ-культуры
США 54,6 Соя, кукуруза, хлопчатник, рапс, кабачки, папайя, люцерна 57.7 соя, кукуруза, хлопчатник, рапс, кабачки, папайя, люцерна
Аргентина 18,0 Соя, кукуруза, хлопчатник 19.1 Соя, кукуруза, хлопчатник
Бразилия 11,5 Соя, хлопчатник 15.0 Соя, хлопчатник
Канада 6,1 Рапс, кукуруза, соя 7.0 Рапс, кукуруза, соя
Индия 3,8 Хлопчатник 6.2 хлопчатник
Китай 3,5 Хлопчатник 3.8 хлопчатник, томаты, тополь, петуния, папайя, сладкий перец
Парагвай 2,0 Соя 2.6 Соя
Южная Африка 1,4 Кукуруза, соя, хлопчатник 1.8 Кукуруза, соя, хлопчатник
Уругвай 0,4 Соя, кукуруза 0.5 Соя, кукуруза
Филиппины 0,2 Кукуруза 0.3 Кукуруза
Австралия 0,2 Хлопчатник 0.1 Хлопчатник
Испания 0,1 Кукуруза 0.1 Кукуруза
Мексика 0,1 Хлопчатник, кукуруза 0.1 Хлопчатник, кукуруза
Румыния 0,1 Соя <0.1 кукуруза
Колумбия <0.1 Хлопчатник <0.1 Хлопчатник, Гвоздика
Франция <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Гондурас <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Чехия <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Португалия <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Германия <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Словакия <0.1 Кукуруза <0.1 Кукуруза
Иран <0.1 Рис -  
Польша -   <0.1 Кукуруза

 

Руководитель Национального координационного центра биобезопасности

докт. биол. наук       А.П. Ермишин